Сдавайся, это любовь…

И при каждом столкновении кожа на ее красивой длинной шее покрывалась рябью мурашек. – Не ты ли меня притащил в свою берлогу? А ну быстро говори, как я тут очутилась, почему ни хрена не помню! А ещё – с какой стати я голая?

–Так!! – взвыла Люся, изо всех сил дёргаясь.

– А ни черта я тебе скажу…

Боже… Как она прекрасна в гневе! Этот блескучий взгляд, готовый в любой момент рассыпать ворох убийственных молний, эти пухлые губы, что так и манят меня.

Никакой информации эта фурия от меня не получит. Вот пусть живет и мучается, пока озарение по темечку не долбанёт. Но сначала её помучаю я…

– И как ты планируешь меня заставить? – я встал со стула, оказавшись вплотную с мечущейся Люсей. Её глаза бегали, как у нашкодившей восьмиклассницы, а такой милый, в форме сердечка, подбородок подрагивал, выдавая весь спектр одолевающих эмоций. Она словно пытается держать себя, собирает всю волю в кулак, чтобы противостоять на равных, несмотря на то, что прикована.

Эту женщину нельзя сломить. Нельзя присвоить. Нельзя заставить. Её можно только любить. Так займемся же этим?

Ей Богу, мне стоило диких усилий не рассыпать эмоции злорадства и предвкушения!

А ожидать было что. Она вся такая… Такая сладкая, манкая, как сироп для ос в ловушке. И вроде летишь, зная, что последний раз насладишься ароматным нектаром, но все равно прёшь вперед, заткнув природной осторожности рот.

Смотрел ей в глаза, ощущая встроенный магнетизм. Глупо отрицать, что реагирую на неё уж слишком бурно. Как мальчуган. Но ещё глупее было бы отрицать, что коротит меня одного.

Неееет… Милка, сладкая шоколадка, возможно, в тебе и спрятаны те ещё крепкие орешки, но ты просто знай, что не уступлю, вместе расщёлкаем твою скорлупку.

Следить за её сменяющими эмоциями было предельно охренительно. Эти кипучие бесы то прорывались, то вновь притаивались за болотистой зеленью её глаз. Она их пыталась искусно усмирить, подчинить, вернуть в строй, пользуясь всей филигранность адвокатской выдержки, но те внезапными фейерверками сдавали свою повелительницу стихии. Чертовка с аппетитной задницей. Бесик. Самый что ни на есть.

Покажи мне свою бурю. Покажи…

– Давай откровенно, – тишина стала настолько тяжелой, что моя пленница не выдержала. Она облизала пересохшие губы и в очередной раз вернула взгляд с моего каменного стояка куда-то к потолку, будто молитву начитывала. – Тот … Тот вечер в твоем кабинете был взрывом похоти, ошибкой, сладостью. Понимаешь? Да что я говорю? Даже то, что происходит сейчас – это неправильно…

Она говорила…говорила… Ошибалась, поправляла себя, затем снова продолжала пороть чушь.

Опустил голову, утыкаясь носом в соблазнительную ключичную впадину, вдохнул дозу её аромата, и все поплыло.