Сдавайся, это любовь…

Когда ты погружен в быт и работу по макушку, то грезишь морем, отпуском и солнцем, а здесь… здесь тоскуешь по дому и жареной картошке с солёными огурцами.

– Обслуживание в номер! – на ломаном русском раздалось из-за двери. Кровать стояла в закутке, но я все равно натянула плед до самого подбородка, зная, как удобно некоторые особо прыткие жеребчики вовремя забывают разговорный русский.

– Оставьте на тумбе.

– Омлет с доставкой в Турляндию…

Меня не просто током шандарахнуло. Меня, сука, молния поразила, а потом бездыханное тело в прорубь сбросили, а следом туда закинули и включенный фен, потому что других объяснений, почему тело стало биться в конвульсиях, я не нашла!

– С днём рождения, малыша…

– Что? Что ты тут делаешь? Как ты сюда попал? Кто тебе сказал? – тараторила я, пока скользила по кровати на спине. И плед, и полотенце уже валялись на полу, а горячие ладони Кирилла нещадно тянули меня за щиколотки, как рыбак – свой невод.

Душа замирала… Смотрела в его охренительно глубокие черные глаза и млела! Сотни чокнутых бабочек залпом салюта вспыхнули внизу живота, сердце завело сбивчивое «тук-тук-тук»… А глаза вновь наполнились слезами.

И лишь когда моя задница замерла на самом краю кровати, Чибисов опустился на колени, а между нами возник гигантский букет белоснежных пионов. Среди крепких бутонов лежала продолговатая бархатная коробочка, перевязанная золотым бантиком.

– А я всё ждал приглашения на твой день рождения, ждал… Ой, как ждал, – отчаянно зашептал Чибисов, сжимая меня в своих объятиях. Он переборщил с силой, его пальцы буквально впивались в кожу, прижимали нас друг к другу так, что было невозможно дышать! Невозможно! До боли, до хрипа, до полного опустошающего экстаза. Его дыхание шпарило, губы вскользь шарили по лицу, будто не решаясь нарушить эту никому не нужную романтику.

– Долго же ты меня искал…

– Я просто дал тебе возможность загореть, красотка, – Кирилл чуть отдалился, многозначительно указывая взглядом на подарок.

– Нет, горничной презент привёз за лебедей из полотенец!

– Чибисов, ты серьезно? Прилетел сюда, чтобы просто поздравить?

– Не говори ерунды, Люсёк, и распакуй уже эту хрень, а то скорлупа моих ко́кушек скоро треснет! – зашипел он и сцапал футляр зубами, держа, как собачка. Хвостика ещё ему не хватало, чтобы повилять умилительно. Хотя… Наверное он всё же чем-то да виляет…

Руки тряслись, пальцы не слушались, я с третьего раза развязала бант, а когда открыла бархатный ларчик, протяжно застонала….

Там был комплект из золотой цепочки с кулоном в виде буквы Л, украшенной по периметру камушками. Подцепила рвано, неаккуратно, и драгоценный канатик, просочившись между пальцев, упал обратно на бирюзовый бархат, демонстрируя обратную сторону кулона.