Если желания не сбудутся

Вот родители всегда говорили, что они — семья, а чем все закончилось? И отец тоже всегда с гордостью говорил знакомым, что сам растит дочь, не отдал в семью отчима, и его приятели сочувственно кивали — надо же, какой герой! А Сима мерзла зимой в тесной сырой времянке и знала, что отцу она не нужна.

Честно поступила лишь мачеха, сказала как есть: ты мне тут не нужна, иди куда хочешь. Но это она Симе сказала, а перед знакомыми тоже ломала комедию, скорбно закатывая глазки: ах, девочка захотела жить у матери, и это можно понять, просто я успела к ней так привязаться!

Сима ненавидела ложь и всегда знала: все лгут.

Все, кроме Сэмми.

Сима достала из сумки купленную по дороге домой рамку и пакет с фотографиями, которые только что забрала в ателье. У нее в доме нет никаких фотографий, а теперь будет фотография Сэмми — и рамка прямо в размер, и смотрится отлично.

— Надо еще рамок купить, в спальне поставлю…

Сэмми смотрит на нее немного высокомерно, он всегда был весьма надменным котом — но как же он умел выражать свою привязанность! И его пушистая душа была всегда открыта именно ей, Симе.

И с ним она чувствовала себя очень уютно.

Сима заглянула в зеркало — благодаря компрессам бабушки Тули ее лицо выглядит почти нормально, и даже бледный синяк под глазом не слишком заметен под слоем тонального крема, а отек сошел совершенно, щека и нос стали почти как раньше.

— Уволили этого гада, слышишь меня, малыш? Так ему и надо, нечего руки распускать. Я знаю, ты меня слышишь. Смотри, какая фотография хорошая."

"Может, именно потому она и не впускала никого в свою жизнь, что не хотела наткнуться на очередную ложь. Она всегда ждала от людей худшего и потому, получая нечто лучшее, всякий раз очень радовалась — значит, не все так плохо устроено на свете!

Но это не значило, что по ее жизни должны шляться табуны каких-то посторонних граждан.

Но именно они и начали вдруг появляться вокруг Симы, эти самые гипотетические табуны. Не успела она переступить порог квартиры и закрыть за собой дверь, как раздался звонок. Сима вздрогнула — она уже и забыла эти назойливые звонки в дверь и голос соседки, обвиняющей ее невесть в чем. Но теперь Сима решила, что открывать не станет ни за что.

Звонок повторился.

Сима бросила ключи от машины и от квартиры в тарелочку, стоящую на тумбочке в передней специально для ключей, и вернулась к двери. Заглянув в глазок, она увидела соседку с третьего этажа — все в том же клетчатом переднике, что и в тот день, когда приезжала полиция. Заинтересованно хмыкнув, Сима открыла дверь, ей вдруг стало любопытно, что от нее хочет эта дама. За то время, что Сима жила в квартире, к ней никто из соседей не приходил. Старуха не считается, это бедствие несовместимо с понятием гостей.

— Привет.