Если ты простишь (СИ)

Опустилась на любимый кухонный диван светло-бежевого цвета, из мягкой и тёплой кожи, и принялась мечтать о том, как поймаю золотую рыбку или найду бутылку с джинном, который исполнит моё желание и заставит Вадима забыть обо всём.

И не только Вадима. Меня тоже. Мне это нужно не меньше, чем ему.

Муж пришёл минут через пятнадцать, когда я уже была готова начать жевать салфетки. Вадим всегда держал на столе салфетницу с двумя отделениями — в одном стояли тканевые салфетки, которые он клал себе на колени во время еды, в другом — бумажные. Ими муж вытирал руки и губы. И сейчас, ожидая Вадима, я изорвала в клочья несколько штук. Теперь прямо передо мной на столе красовалась белая бумажная труха.

Я знала, что его раздражала эта моя привычка что-то рвать, когда нервничаю, но ничего не могла с собой поделать.

И действительно — Вадим с неодобрением посмотрел на ошмётки салфеток, отвернулся, подошёл к раковине, взял с полочки, висевшей на стене рядом с краном, тряпку, вернулся к столу и протёр его, собрав все бумажки. Выбросил их в мусорное ведро под раковиной, вымыл тряпку, положил её на полочку, аккуратно сложив, а затем вернулся к столу и сел. Но не на своё обычное место, на диване рядом со мной, а на табуретку.

И этот факт сказал мне о многом. Не знаю, специально Вадим это сделал или нет, но я поняла, что противна ему. Настолько, что он не желает даже сидеть рядом со мной…

3

Лида

— Ты есть хочешь? — поинтересовался вдруг муж, и от неожиданности я вздрогнула. Сердце зашлось в лихорадочном стуке, не зная, как реагировать на этот вопрос. Он был таким… обычным… и словно из прошлой жизни, где я никогда не делала ничего плохого, а Вадим всегда заботился обо мне.

— Я… не… не знаю… — пробормотала я, пытаясь проанализировать собственное состояние. Я ведь даже не помнила, когда ела в последний раз. Вчера? Да, наверное. Ещё до поезда. А поезд ехал почти сутки. И потом я не сразу отправилась домой, ещё сидела на вокзале, собирая волю в кулак. И в такси тоже провела два часа, не в силах выйти… И возле входной двери стояла…

Да что там — ела. Когда я последний раз пила?..

— Ты выглядишь измождённой, Лида, — продолжал Вадим. Он говорил спокойно, но не так ласково и доброжелательно, как обычно. Скорее, с холодком. — У нас с Аришкой остались картошка и котлеты. Ты будешь, если я разогрею их и сделаю чай?

Картошка. Котлеты. Чай.

Желудок радостно заурчал, и я кивнула.

Вадим вновь встал из-за стола и направился к холодильнику, и тут я опомнилась.

— Стой! — вскочила и дёрнулась, потянувшись к мужу. — Я сама…

Я почти дотронулась до его плеча, когда Вадим увернулся от моего прикосновения и ещё более холодно сказал:

— Не прикасайся ко мне. — Я замерла, чувствуя себя так, словно муж дал мне пощёчину. — И сядь, а то ещё в обморок упадёшь.