Если ты осмелишься

Это одни из моих самых счастливых воспоминаний.

Но это все, чем они являются сейчас. Мы никогда, никогда не вернем это обратно.

Его хватка на моей шее усиливается.

— Ты должна была умереть. Не она.

— Я знаю, — шепчу я. — Хотела бы я, чтобы так и случилось.

Если кому-то из нас и суждено было оказаться в могиле, то это должна была быть я.

Крик со стоянки прерывает наше состязание в гляделки.

— Новак! — Трей вернулся за своим капитаном.

Я бросаюсь на Уэса, умудряясь стряхнуть его с себя за счет элемента неожиданности.

Но я не успеваю далеко уйти. Он сбивает меня с ног, твердый, как кирпичная стена позади меня. Я вскрикиваю, когда боль пронзает мое тело. Он переворачивает меня на спину и зажимает мне рот рукой, его тело вдавливает меня в землю.

Мое сердце колотится о грудную клетку, но Уэс не срывает с меня одежду. Он не двигается, прислушиваясь, не найдет ли нас Трей.

Когда крики отдаляются, он возвращает лазерный фокус на меня.

Я должна быть в ужасе. Я полностью во власти того, кто меня ненавидит. Кто хочет моей смерти.

Но все, о чем я могу думать, — это ощущение его губ на моих губах, когда он наконец поцеловал меня в первый раз. То, как мое сердце воспарило, а пальцы на ногах подогнулись. И все время я представляла нас в этой позе, в моей постели, в его постели, на полу. Куда бы он ни захотел меня отвести.

Его пронзительные голубые глаза по-прежнему прикованы к моему лицу. Он сдержанно дрожит, пока что-то не щелкает, и его сдержанность не исчезает, когда его рука тянется к поясу.

— Не издавай ни единого гребаного звука.

Кожа шипит, когда он вытаскивает ее из джинсов. Я прижата под ним, когда он садится на меня верхом, другой рукой зажимая мне рот. Мои руки дрожат, но меня не охватывает тот всепоглощающий ужас, который я испытывала вместе с остальными членами команды.

Часть меня — безумная, расстроенная часть — хочет знать, что Уэс собирается делать с этим поясом.

Он наклоняется вперед, маска закрывает мне обзор, когда он заводит прохладную кожу мне за шею и оборачивает ее, затягивая и закрепляя на моем горле. Так туго, что я задыхаюсь, паника нарастает из-за того, что мои дыхательные пути сужены.

Одной рукой он придерживает ремень, не давая ему затянуться.

— Если ты закричишь, я позабочусь о том, чтобы ты перестала дышать.

Его другая рука, наконец, убирается с моего рта вниз по рубашке.

Даже с его угрозой, сжимающей мне горло, я могла бы кричать. Но я не делаю этого. Трей был бы тем, кто нашел бы нас, и он не думал бы о спасении.

Уэс приподнимает подол моей рубашки, в отличие от грубого прикосновения Трея. Как будто он пытается отговорить себя от этого каждым новым дюймом моей обнаженной кожи.

Когда моя футболка натягивается поверх лифчика, он тянет проволочку вниз, отчего мои сиськи выпячиваются.