Если бы только

Последние надежды хоть как-то изменить ситуацию исчезли, и она задрожала всем телом.

— Давай, девочка, — пророкотал Гален, — давай!

Он положил руки ей на грудь, достаточно жестко, почти болезненно, массируя их. Салли почувствовала, как ее грудь налилась, кожа натянулась, а чувствительность еще больше увеличилась.

Руки Вэнса уже достигли верхней части ее бедер. Он плавно скользнул выше, и, не коснувшись промежности, погладил лобок через трусики.

Он не давил, но в его действиях была… угроза. Салли посмотрела на него — выражение лица было совершенно нечитаемым. Он внимательно изучал ее.

Вэнс провел ногтем по нежной коже живота у самого края ее шортиков. Кожа горела под его руками.

— Красотка Салли, — прошептал Гален. — Не можешь пошевелиться, не можешь кричать.

— Не можешь кончить…

Его рука все еще мягко и зловеще покоилась на ее горле.

Губы его коснулись ее щеки, скользнули по челюсти, спустились по шее. Салли вдохнула его аромат: пахло пряностями, острый насыщенный запах.

Вэнс лизнул ее левый сосок. В сознании ее все смешалось: нежность и боль, ласки и грубость. Ее грудь болела, лоно пульсировало. Она чувствовала жар. Жажду. Вэнс слегка прикусил ее обнаженное плечо и, целуя, спустился вниз по руке. Его губы были теплыми, твердыми и бархатистыми, подбородок покрыт вчерашней щетиной, которая царапала нежную кожу.

Вэнс поцеловал ее ладонь; Гален пососал каждый острый пик, сделав их влажными.

Вэнс взял в рот ее большой палец и принялся посасывать его. Ей показалось, что он сосет ее клитор. Она напрягла бедра, мечтая притянуть его к комочку нервов у нее между ног.

Бьюкенен всосал в рот ее указательный палец. Гален подул на соски, делая их до невозможности твердыми, а затем стал их покусывать. Его укусы становились все сильнее, все грубее, болезненнее, почти на грани. Он заставил ее желать, желать, желать… Когда он выпрямился, груди ее опухли и болели.

— Посмотри на меня, зверушка.

Повинуясь, она с трудом подняла веки. Он смотрел на нее своими черными глазами, в которых не было ни проблеска света, и рассеянно гладил ей грудь. Салли чувствовала себя куклой. Просто куклой — делай с ней, что хочешь…

Вэнс положил ладонь ей на лобок и слегка надавил. Чувство растущего давления усилило ее похоть. Ее тело звенело от возбуждения, умоляя о большем. Умоляя заставить ее кончить. Она с трудом оторвала взгляд от Галена только для того, чтобы утонуть в голубых глазах Вэнса. Казалось, стол поплыл под нею. Все перестало существовать. Остались лишь глаза Вэнса, его рука у нее на лобке, жар, опаляющий тело, требовательные руки Галена на груди. Ее дыхание замедлилось, мир перестал вращаться.

Гален улыбнулся: глаза Салли помутнели, напряжение покидало ее нежное хрупкое тело.