Если бы меня спросили

А когда он ещё и начал проявлять способности и учителя наперебой стали говорить: вам нужно отдать его в музыкальную школу, на рисование, на танцы, в спорт, — конечно, она посчитала своей святой обязанностью — дать ему всё, что потребуется.

Борис Викторович стряхнул с брюк невидимую соринку, расстегнул пиджак и уставился в окно.

— Одарённый ребёнок — это всегда на пятьдесят процентов дар, а на пятьдесят — заслуга родителей, любила повторять моя жена. Это сильный, крепкий росток, но станет ли он столь же прекрасным цветущим растением или зачахнет и не раскроет ни одного цветка, зависит от того, будем мы его держать в тёмном углу или на солнечном подоконнике, как будем ухаживать.

«Засохшие оливковые деревья в кадках, что привёз Вадим, вполне наглядное подтверждение её теории», — подумала Ирка.

— И она, не жалея сил, читала с ним книги, учила иностранные языки, возила по преподавателям, секциям, кружкам. Моя задача была зарабатывать на всё это деньги, — усмехнулся Воскресенский. — И, слава богу, я справлялся. У нас была очень дружная семья. Я поддерживал жену, она меня. Но беда пришла, откуда не ждали.

— Она заболела?

— Нет, это нас ждало впереди. А тогда у Вадима резко начал портиться характер.

30

Его отец тяжело вздохнул. Глубоко. Устало. Горестно.

— Восхваление, превозношение и восхищение его способностями плюс безмерное обожание матерью, которая буквально растворялась в нём, привело к тому, что он становился самовлюблённым, заносчивым, высокомерным.

— Наверное, трудно быть незаносчивым, когда в семь лет разбираешься в вещах, в которых некоторые взрослые и за всю жизнь не разберутся. Объективно начинаешь смотреть на всех свысока, — пожала плечами Ирка.

— Хорошо, что ты его защищаешь, — кивнул Борис Викторович. — И, наверное, ты права. Вы обе правы: его мать вела себя так же. Говорила, я жесток, потому что у мужчин нет отцовского инстинкта, для нас нет разницы: ребёнок, взрослый, старик, отец, сын — это категории нравственные, а в принципе мы ко всем особям одного с нами пола относимся как к самцам и со всеми пытаемся конкурировать. Кто кого.

— А вы были жестоки?

— Возможно. По моему мнению, я всего лишь пытался научить его проигрывать, а в итоге стал худшим врагом единственному сыну. Да, я не уступал, не поддавался, не делал скидок на его возраст и способности. Но интеллект — не весь человек. Ребёнок должен развиваться физически, должен сталкиваться с трудностями, воспитывать характер. Он должен делать не только то, что ему легко даётся или нравится. Развиваться можно, только познавая мир во всех его красках и проявлениях. Игры, общение со сверстниками, синяки и ссадины, обиды и разочарования важны не меньше, чем похвала и восхищение, — взмахнул он руками.