Если бы меня спросили

— Не очень это сколько? Неделю, две, год? Ты с Москвы с ним приехала?

— Анфис, Стас же сказал: она местная. И правильно говорить: из Москвы, а не с Москвы, — поправила строгая Индира.

Кабы не застёгнутая на все пуговицы бабушкина кофта, не суровое, непреклонное выражение лица, больше подходящее какой-нибудь престарелой старой деве, пожалуй, Индиру можно было даже назвать милой, хотя… нет, ещё ведь надо куда-то деть большой крючковатый нос, тонкие, упрямо поджатые губы и по-мужски тяжёлый подбородок. Отец её может и был Танцор Диско, но гены, увы, смешались не в её пользу."

"— Ах, простите, — язвительно скривилась Анфиса, — мы университетов не заканчивали. Мы глупо верили в большую светлую любовь. Что всё это правда, когда парень обещает, что вы никогда не расстанетесь, поженитесь.

— Не звал он тебя замуж, не преувеличивай, — вступилась за Вадима Вера.

Среди подруг: эмоционально деревянной Индиры и белокурой, но потасканной красавицей-обиженкой Анфисы, Вера одна выглядела как адекватный и здравомыслящий человек.

— Ну, да, не звал. Просто трахал, когда хотел, — усмехнулась та. Постучала зажигалкой по перилам. — Так сколько вы вместе?

— Анфиса, отстань от девочки. Тебе не всё равно? — возмутилась Вера. — Тебя это больше не касается. У тебя который там уже, третий по счёту муж, дети. Оставь уже это. С кем и как живёт Воскресенский — не твоё дело.

— Не моё. Просто хочу предупредить, чтобы особо ему не верила, — повернулась она к Ирке. — Не велась, как я, ни на внешность его картинную, ни на слова красивые, ни на пустые, как скорлупа, обещания. У него проблемы с привязанностью. Быстро увлекается, но также быстро теряет интерес. Как только всё становится хорошо, нечего доказывать, не с кем сражаться — ему становится скучно, и он увлекается следующей, мотнувшейся у него перед носом юбкой.

— Даже так, — усмехнулась Ирка.

Она услышала, что Вадима привлекают трудности, но больше удивило неожиданно меткое для поверхностной девицы сравнение.

«Как скорлупа?» Хм, не такой уж Анфиса была глупой куклой, как казалась.

Впрочем, в лицее инновационных технологий дуры и не учились — не тянули. Просто не повезло девчонке, а виноватым, что жизнь не удалась, Анфиса считала Воскресенского. А, может, он и был виноват, не зря же изменился в лице, когда её увидел.

— Угу, — выпустила та струйку дыма, сомкнутыми в колечко губами.

— Да не слушай ты её, Ир, — выбила сигарету из лежавшей на перилах пачки Вера. — Будешь?

— Не курю, — отказалась Ирка, передёрнув от холода плечами.

— Я тоже, не поверишь. — Вера чиркнула зажигалкой, забрав у Анфисы. — Но тут и не хочешь — закуришь.

— Наша Верка всю жизнь была влюблена в Соломона, — доверительно наклонилась к Ирке Анфиса. Дыхнула табаком. — А вышла замуж за Стаса. Вот такая эпидерсия.