Если бы меня спросили

— С самого центра едешь, считай — довезли, — хмыкнула она.

— Не с центра, а с вокзала… — возразила Ирка.

Спорить не хотелось, просто было обидно. И несправедливо. И поздно уже. И холодно, а она, между прочим, в осенних сапогах. Да, вот такая она бунтарка: весной по снегу в осенних сапогах.

В зеркало заднего вида их рассматривал водитель. Ирка состроила ему рожу и вышла.

— Чтоб у тебя колесо лопнуло! — сказала вслед отъезжающему автобусу.

Посмотрела на экран зажатого в руке телефона.

«Сижу на лекции. Смотрю на снег с дождём за окном. Питер такой Питер. Странное чувство, когда лекцию читает твой собственный муж», — написала Аврора."

"«А меня только что выставили из автобуса» — ответила Ирка.

«За что?!»

«Просто так. Решили по частному сектору не тащиться, там зимой пассажиров нет, это летом дачники, на конечной не впихнуться. А зимой развернулись и адьёс. Иду пешком»

«А ты где была так поздно?»

«Где, где. Всё тебе скажи!» — вздохнула Ирка.

Спрятала в карманы замёрзшие руки. На самом деле она провожала Петьку. Но про Петьку Авроре говорить нельзя. Петька Северов — Роркина первая любовь. Неразделённая. Аврора сохла по Петьке, Петька любил Ирку. А Ирка… Ирка любила мечту.

— Всё принца ждёшь? — вздыхала мама, когда на всех тетрадках, на земле палкой, на запотевшем стекле пальцем в задумчивости Ирка выводила лишь две буквы «ММ».

— Всё жду, — отвечала Ирка.

А зачем провожала Петьку? Да чёрт его знает.

Стояла на перроне, глядя в его больные влюблённые глаза, и не знала, что сказать.

Буду ждать? Глупо. Не будет. И он это знал, и даже не просил.

До встречи? Ну, приедет на каникулы из своей мореходки и встретятся.

Как встречались в школе, после школы, после армии, на праздники, в увольнительные. Когда-то тайком, а сейчас уже что. Сейчас уже и Рорка замуж вышла, ей краше её профессора никого нет, хотя первое время Ирка думала, она с тоски по Петьке под сорокалетнего мужика бросилась, как под поезд. Сейчас уже и Ирка перестала изводить Петьку издёвками, едкими насмешками, цинично мучить и портить парню жизнь. Он оказался упрямым, этот Пётр Северов.

Ну, приедет — встретятся. А сейчас уехал — и ладно. Счастливо, Петь!

А что ещё она могла ему сказать? То, что он мечтал услышать?

Люблю тебя? Ха-ха. Не любит. Не любила. И не полюбит уже, наверное, никогда. Это он её любил. Вот с той самой встречи в автобусе шесть лет назад. Им и было всего по пятнадцать, а он бросил свою кадетскую школу, снял чёртову шинель и с девятого класса перешёл учиться к ним в восьмую гимназию.

Чёртов однолюб! Сказал — и сделал. Замуж звал. С ума сходил. А она…

А что она? Она стерва, сука, чума. Ведьма.

Она — Ирка Лебедева.

2

«В кино ходили», — написала она Авроре.

Про Петьку промолчала.

Вроде и скрывать уже было ни к чему, но такая уж она, Ирка. Себе на уме. С детства.