Если бы меня спросили снова

С одной даже сорвалось несколько камней и покатилось вниз. Ирке показалось, уши заложило. В воздух поднялся столб пыли или дыма: понять, из чего состоит серое облако, от которого запершило в горле, не представлялось возможным. И сначала всё словно затихло, а потом она стала различать шум и крики, что долетали даже до берега.

Но страшно Ирке стало, когда она увидела лица своей охраны.

Парни подобрались, словно готовые для прыжка овчарки. И на задранных к небу лицах читалась тревога и предчувствие беды.

— Вадим, — опомнилась Ирка, вдруг сообразив, что взрыв произошёл на одной из соседних улиц, а Воскресенский только ушёл. То есть он как раз должен был в это время подходить к отелю.

Когда они вот так расставались на берегу, Ирка оставалась с пикапом, двумя охранниками и водителем, который тоже был вооружён, а Вадим шёл в гостиницу пешком, сопровождаемый тремя телохранителями с автоматами. Проводив его до гостиницы, они возвращались. Но сейчас ещё не пришли, значит…

Расталкивая собравшихся людей, всех как один, смотревших в направлении взрыва, она побежала к гостинице.

По дороге её догнал пикап, но какой к чёрту пикап, когда всё было в пыли, дыму, осколках бетона и стекла. Какая к чёрту охрана, когда Вадим где-то там.

— Вадим! — кричала Ирка, расталкивая людей, не узнавая мест, не понимая, туда ли она бежит.

— Вадим! — орала до хрипоты, когда поняла, какой именно отель взорвали.

Их. Взорвали их отель.

Вернее, взорвали что-то на улице возле их отеля. И это что-то разнесло окрестные магазинчики, разрушило одну из сторожевых башен отеля, разворотило одну из внешних стен периметра. До самого отеля таких стен было три. Но если он не успел?

— Вадим! — кричала Ирка, пробираясь по камням, прикрывая лицо от пыли, задыхаясь, кашляя.

— Я здесь, здесь, — услышала она родной голос. Только никак не могла понять, откуда он идёт.

— Я здесь, малыш! — наконец увидела протянутые руки. И только тогда догадалась, что этот человек весь в седой пыли, такой же седой одежде, с серым лицом и седой шевелюрой и есть Вадим.

— Ты как? — прижал он её к себе.

Из рваной раны на его щеке текла кровь и капала на рубашку.

— Я только успел заскочить в ворота, — закашлялся Вадим.

— Господи, ты живой, живой, — трясло Ирку крупной дрожью. Она прижала его к себе, ещё не веря, что обошлось, ещё не в состоянии понять, что произошло в полной мере.

Сбоку из-под обломков раздался стон.

— О господи! — ужаснулась Ирка, и они кинулись разбирать камни.

Это была женщина, вся в крови, со сломанной рукой. Дальше из-под обломков торчали ноги охранника, что сидел на вышке судя по форме. Он был мёртв.

Пострадавших людей помогала доставать их охрана, помогали другие люди. Звучали сирены машин скорой помощи.