Если бы меня спросили снова

Когда сегодня всё это из неё выплеснулось, сначала она подумала: «Ну вот же, да! Вот чего он хотел! Как я раньше не поняла!» А теперь ей было стыдно, что она так долго забивала себе голову словами лживой суки. Да, с Борисом она оказалась права. Но Вадима ведь просто оболгала.

И то, что он не стал оправдываться, и ни разу не сказал про жену ни одного плохого слова, говорит о нём больше, чем все её слова, вместе взятые.

Это Петька мог назвать Веронику лживой сукой. Ирка, кстати, спросила потом, как он узнал. И даже не удивилась, когда выяснилось, что Петька случайно подслушал. Мама попросила его отвезти Андрея к отцу, Вадим сказал, что заберёт его сам, но раз уж Петька всё равно на машине… (как это было похоже на маму).

Вадим, конечно, не ожидал, что кто-то их может услышать, когда они будут выяснять отношения с Вероникой, и никогда бы не позволил себе никаких сцен при сыне. Они были одни, а Петька оставил Андрюшку в машине, когда пошёл уточнить, дома ли Вадим и стал свидетелем их сложного разговора на повышенных тонах.

— Он не знает, что я всё слышал, — ответил Север на Иркин вопрос. — Никто не знает, кроме тебя.

— Как думаешь, почему он не сказал? — спросила Ирка.

— Ну это как-то стрёмно, когда тебе наставляют рога. Для мужика просто полный зашквар.

— А зачем ты пошёл за мной?

— Вот ты дурында, — усмехнулся он. — Потому что снег, темень, вечер, хрен его знает, кто там шарится по тем аулам, прицепится какой-нибудь дебил, или пьяный. Ну неужели это надо объяснять? Или ты хотела услышать, что я волновался?

— От капитана дальнего плавания, который регулярно бросает жену на два-три месяца одну, да, я именно это и хотела услышать.

— Это моя работа, Ир, но это не значит, что я не волнуюсь. Увы, каждый день.

— А вот это уже глупо, — ответила ему тогда Ирка. — Глупо волноваться, когда ты всё равно ничем не сможешь мне помочь, находясь за тысячи километров. Не волнуйся больше, хорошо?

— И ты обо мне. Договорились? Даже если я неделями не выхожу на связь. Не надо, как делают некоторые, обрывать телефоны начальства. Если что-то случится, тебе и так позвонят.

И она не обрывала, как договорились. Даже в те две недели... до того, как ей позвонили…

Обо всём этом думала Ирка по дороге в больницу.

Но после разговора с Вадимом ей как раз казалось, что всё у них получится. Всё не зря.

Всё же умеет он! Покосилась Ирка на его благородный профиль.

— Что? — повернулся Вадим.

— Ничего, — она опустила глаза и улыбнулась. А ведь просилось «Люблю тебя!», хоть это и была всего лишь благодарность и то, что обычно называют порыв души.

Нет, нет, нет. Не может она об этом даже думать, пока не найдёт Петьку.

А когда найдёт, тогда и подавно выкинет из головы.

— Это была последняя, — сказала Ирка, выйдя из турецкой больницы Кейсаней или Кисании.