Если бы меня спросили снова

Жёлтыми был разделён на участки берег. От порта до самых крайних скоплений рыбацких лодок они поделили берег на участки, что успевали пройти за день, и Ирка втыкала на каждый столько флажков, сколько раз они там были. Синими флажками она отмечала больницы, что они ещё не посетили, зелёными — что уже прошли. Дакенли, Дигфер, Банадир, Каамил, Джазира, Лиибан, Лансеретти, Мартини — каждая больница в Могадишо имела имя. Ирка помнила их все наизусть. И синий флажок остался всего один.

Сегодня с утра, глядя на этот сиротливый флаг, она с ужасом подумала: а вдруг им придётся вернуться ни с чем. Сколько ещё они смогут себе позволить здесь пробыть? Месяц, два, три? До первого сентября? До Нового года? В этом чёртовом климате смены времён года словно и не было, время словно стояло, поэтому ничего не стоило в нём заблудиться.

Спасибо, мама дала Ирке карт-бланш и ни о чём не спрашивала.

Но мама думала, они с Вадимом пытаются наладить отношения, поэтому дипломатично не вмешивалась и не торопила. Надеялась, они приедут как минимум с видами на будущее, как максимум обручённые или даже беременные, а они…

Она упрямо гнала любые мысли, не связанные с Петькой. А Вадим уважал её границы. Её одержимость, её миссию, её чувства.

Уважал настолько, что дверь между их комнатами всегда оставалась открытой, словно они жили в одной большой квартире, но ни разу Вадим не позволил себе войти без разрешения.

Уважал настолько, что слушал Иркины истории, в которых неизменно фигурировал Петька, и терпеливо давал ей возможность выговориться.

Хотела ли она, чтобы он был чуть смелее? Хрен знает, но скорее нет, чем да.

Вспоминала ли слова его чёртовой жены, что сказала: «Всё, чего он хочет — это не ты, а отомстить тебе»? Каждый день. До сегодняшнего утра.

Ну как он может ей отомстить? Наивно думала Ирка.

Заново влюбит, даст почувствовать себя в безопасности, сделает предложение, а потом вероломно бросит? Этот план забуксует на первом же пункте.

Отнимет у неё сына? Конечно, Вадим изменился, но подлость — это черта характера, которая либо есть, либо нет, а в нём и зачатков её не было, чтобы отрастить. Он любит сына.

Что ещё? Задушит её как Отелло? И стоило для этого ехать в Сомали.

Хотя чего-то Ирка, конечно, и не знала про Вадика, того, что знала его жена. Истово занятая поисками Петьки, чего-то не чувствовала, не понимала, даже не догадывалась. Как это обычно случается, может, глаза её откроются, только когда это что-то случится, думала она. И она будет растерянно восклицать: «Как я раньше не догадалась? Где были мои глаза?»

Ну, пусть. Лишь бы Петька нашёлся. А когда он найдётся, может, выяснится, что жена Вадима не просто лживая сука, которая ему изменила, а злая лживая сука, которая ляпнула про месть со злости, чтобы Ирка изводила себя подозрениями.