«Если», 2009 № 04

И вот «Торнео» уже миновал Усть-Двинск, откуда нам дали сигнал, что высадка пехоты прошла благополучно, так что следует выступать канонерским лодкам с артиллерией.

— Не надобно быть знатоком, чтобы определить, отчего остановился струг, заплывающий в мелкую речонку, — отвечал я Никольскому настолько дружелюбно, насколько мог. — Коли угодно, сами расспросите господина Калинина — и поймете ровно столько же, сколько и я.

Купец был неглуп — понял, что может стать причиной ссоры между моряком и гусаром.

— Да не стоит все это дело выеденного яйца, — сказал он. — Мало ли, по какой причине люди мои не смогли провести струги по протоке? Коли ко мне больше нет вопросов, так позвольте откланяться…

— Нет, любезнейший, — с тем Бахтин, быстро подойдя, хлопнул Калинина по плечу крепкой ладонью. — Останься. У меня к тебе вопросы. Я хочу доподлинно знать, почему струги не пошли по старице.

Купец и Васька переглянулись. Им, как я понял, было неловко за предположение о нечистой силе.

— Нечто я лодочник? — спросил Калинин. — Не пошли и не пошли — стало быть, не судьба. Мне тогда, видит Бог, было не до коряг и топляков, а лишь бы скорее до Риги с моим грузом добраться.

— А сам ты митавский?

— Митавский, — подтвердил купец.

— И город хорошо знаешь?

— Как не знать!

— И по реке от Митавы до самого устья прошел без помех?

— Без помех… — уже явно помышляя о бегстве, сказал Калинин."

"— Ну так послужи еще раз Отечеству! Пойдешь вместе с нами на головном корыте, — мало заботясь, как поймет его слова непричастный к гребному флоту человек, распорядился Бахтин.

— Господи Иисусе! — воскликнул, крестясь, Калинин. — Я уж послужил! Сказывали, мне за мешки с медью медаль выйдет! Кого другого ищите!

— Что ж ты, такой здоровый детина, испугался? — полюбопытствовал Никольский, одновременно рукой подзывая неразлучных спутников своих, Иванова и Савельева.

— Ничего не испугался, да только не пойду… Я вовремя поймал за шиворот своего Ваську.

— Ну-ка, брат, растолкуй господам офицерам, какие слухи ходят о старице, да только тихо — не дай Бог, матросы твое вранье услышат, — приказал я.

Васька, которому любопытство не позволило сбежать вовремя, исподлобья посмотрел на Бахтина. Но говорить не пожелал.

— Здешние лодочники смущают простой народ, будто бы в протоке засел зеленый черт и никого не пускает, — сказал я вместо него. — Вон и Калинин в это верит. Что-то там, сдается мне, и впрямь есть. И господин Никольский того же мнения…

— Никольский, что это на тебя нашло? — поворотившись к мичману, спросил Бахтин.

— Бушуев шутить изволит, — объявил Никольский.

— Я не шучу. Я предположил, что струг Калинина в протоке налетел на мель, на корягу или на топляк. Вы изволили в этом усомниться.