«Если», 2009 № 04

Во всяком случае, слово «гипнотический» было произнесено. И еще: «Когда я увидела Рихезу, то подумала, что это она и есть». А если предположить, что никакой Рихезы-ангела и вправду не существовало, а была все та же университетская подруга? И если она могла убедить меня в существовании мира смоделированных реальностей (она ведь изучала философию) — меня, взрослого дядю с высшим образованием, то маленького мальчика и женщину с расшатанными нервами — и подавно. Или Женя сама принимала участие в этой мистификации? Вряд ли. Проверять ее мне не хотелось. Вероятнее всего, она тоже что-то видела…

Разумеется, мои домыслы вряд ли убедят того, кто сам не желает быть убежденным, но, как они ни банальны, поверить в гипноз все же легче. Да, Посредник был прав. Но позвольте, какой такой Посредник?

Так думал я, а когда вернулась Женя, у меня и вовсе пропало желание об этом думать. Описание того, что теперь занимало мои мысли, заняло бы слишком много места и к тому же относится к совершенно иному роду литературы. Достаточно сказать, что моя жизнь изменилась к лучшему, да и Женина, надеюсь, тоже.

Вот еще что — Лёшка не только не отдалился от нас, наоборот, он приходил почти каждый вечер. Наверняка он искал в нас родителей, хотя мы были слишком молоды, чтобы стать его родителями. Но для десятилетнего, что двадцать, что тридцать лет — одинаково взрослые. И нам это было даже приятно. Вечерами, когда я сидел за работой, Женя помогала Лёшке учить уроки, а потом мы вместе ужинали.

В дыму костров из опавших листьев сгорела осень. О том, что было летом, никто не вспоминал. Слишком много нового наполняло наше бытие с тех пор, как мы нашли опору друг в друге.

А потом Женина мать вышла из больницы. После операции она чувствовала себя гораздо лучше, у Жени появилось больше свободного времени, и нас тянуло на улицу, в город, к людям.

Так, однажды в воскресенье мы вышли из подъезда, еще не зная, куда направимся. Лёшка с горячностью уговаривал нас пойти в кино на новый фэнтезийный боевик. Я бы предпочел просто прогуляться в парке на откосе. Женя, хоть и не любительница была киношных удовольствий, соглашалась с Лёшкой, поскольку пошли дожди, на откосе стало сыро, и мы имели все шансы промочить ноги. И вот пока мы так беседовали, я вдруг заметил, что Лёшка замолчал, и глаза у него округлились. Я посмотрел туда же, куда и он, и увидел, что возле скамейки стоит Рихеза.

Как передать ощущение, когда фигура из сна, из наваждения оживает, да еще средь бела дня? Не знаю почему, я испугался. Словно она пришла для того, чтобы разрушить наше единство, погрузить в ту потерянность, в которой я жил летом.

Она выглядела точно так же, как при нашем расставании. Тот же комбинезон с закатанными рукавами и сабо на босу ногу.