«Если», 2009 № 04

Вы ведь так и не поверили до конца. Что бы вы ни увидели и ни услышали здесь, вы потом придумаете правдоподобное объяснение. Над вами довлеет распространенное представление о призрачности вымысла. А человек двух миров — реальный образ. Такой реальный, что достаточно малейшей смены ракурса, чтобы стать нереальным. Поэтому ему везде дорога и открыта. А кому больше открыто, тот должен соблюдать более строгие запреты. Впрочем, я догадываюсь, на чем вы сыграли — на жалости…

— Не то, не то! — вновь раздался голос Рихезы. — Желание помочь — это не жалость. Жалости вообще не должно быть. И меня никто не смеет жалеть. Потому что помочь может только сильный, а жалеть сильного — это свыше всяких сил.

— Сказано достаточно. Сила есть сила, и в конце концов это ее вина, не ваша. Она приняла на себя такую ответственность, но трагический исход был предопределен — и закончим наш разговор.

— Уже?

— Да. Дело не в том, что вы находитесь здесь незаконным образом, а в том, что чужая реальность не сможет вас долго удерживать. Она вас просто вытолкнет, а там мы уже бессильны.

— Хорошо… закончим… А что будет с Рихезой? Она понесет наказание?

— Ее наказание в ней самой. Вы слышали, что она сказала? Мы не можем судить ее.

— Она сказала «жалеть».

— Судить, жалеть — какая разница? — Он встал. — Мы не можем судить таких людей. Они и без того несчастны.

Я увидел римско-монгольское лицо, выступающее из темноты.

— Пора возвращаться. Время. И скоро мы расстанемся.

— А потом, Рихеза?

— Потом? Не знаю. Думаю, что ничего. Я все время ждала, что он скажет слово, которое сейчас у тебя на уме, а он не называл его и все ворчал о несчастье. Помнишь, как я рассказывала о моделировании реальности? Так вот, для здешних — это не просто единственный род творчества. Это жизнь. А для вас — все-таки модель. Иллюзия реальности. Все в определенный момент ищут утешения в иллюзии. Но когда возобладает то, что для вас реальность… Потом сами поймете.

— А ты поняла?

— Понять и смириться — не одно и то же.

* * *"

"Когда я вернулся, накрапывал дождь и дул пронизывающий ветер. Так незаметно подкрадывалась к нам осень. Было уже совсем темно, и я не заметил, как растаял в арке двора черный комбинезон.

Первое, что я сделал, вернувшись из своего неудачного путешествия в невозможное — лег спать и спал долго, как выздоравливающий после тяжелой болезни. Естественно, что наутро все произошедшее показалось мне сном. А после — как он был прав, мой любезный собеседник! — я начал подбирать правдоподобное объяснение. О, усомниться в существовании Рихезы я не мог. Но дальнейшее? И я вспомнил о мифической фигуре подруги-двойника. «Воображение у нее было совершенно гипнотическое. Могла убедить кого угодно в чем угодно», — так, кажется, сказала Женя.