Есенин: Обещая встречу впереди

Есенин оставил автограф поэмы у вологодских издателей; с тех пор эта рукопись считается утерянной.

Вернулся Сергей за считаные дни до одного из тех мероприятий, ради которых Ломан избавил его от передовой.

21 июля полковник Ломан отдал приказ: «По случаю тезоименитства Её Императорского Высочества Великой княжны Марии Николаевны в Лазарете будет устроено увеселение… поздравительные приветствия скажут В. Сладкопевцев и С. Есенин, „Русь“ прочтёт С. Есенин». Следом, согласно программе, выступали карлики, чародей, китайцы, скоморохи и балалаечник.

Императрица и народ!

Константиновский паренёк, карлики, китайцы, пересмешники, балалаечники — всё вперемешку.

Представление было намечено на 22-е число, но есенинское стихотворение, посвящённое великим княжнам, в программе ещё не значилось.

В тот же вечер он, наконец, сочинил желаемое полковником Ломаном: «Приветствует мой стих младых царевен…»

Стихи почти проходные; слова подворованы:

…Где тени бледные и горестные муки,

Они Тому, Кто шёл страдать за нас,

Протягивают царственные руки,

Благословляя их грядущей жизни час…

Однако жуткий, пророческий финал стихотворения придал ему совсем иное звучание:

…Всё ближе тянет их рукой неодолимой

Туда, где скорбь кладёт печать на лбу.

О помолись, святая Магдалина,

За их судьбу.

Вспомнил ли Есенин эту строфу, эту увиденную им «неодолимую силу», поведшую царевен по скорбной дороге, когда в советских газетах прочёл известие о казни царской семьи?

Ломан страшных предзнаменований в стихах не увидел и к чтению их одобрил.

22 мая прибыли императрица Александра Фёдоровна и великие княжны Мария и Анастасия.

Текст посвящения княжнам успели выполнить славянской вязью на листе плотной бумаги, украшенном орнаментом.

В иные времена это посвящение могло дорого ему обойтись.

«Значит, Сергей Александрович, вы говорите, что участвовали в революционной работе и с восторгом приняли Октябрьскую революцию? А вот это что у нас такое, не можете объяснить?» — и листом эдак в воздухе перед лицом махнули бы, пока Есенин сидел бы с пылающим от прихлынувшей крови лицом."

"«А вот у нас ещё и подарочный, специально переплетённый в чёрно-белую набойку, с надписью, экземпляр вашей книги „Радуница“. С вашей, смотрите, Сергей Александрович, дарственной надписью гражданке Романовой Александре Фёдоровне. Напомнить, что вы ей написали?»

Предваряя скоморохов и чародеев, Есенин прочёл посвящение княжнам и «Русь».

Александра Фёдоровна обменялась с ним несколькими фразами.

Много позже Есенин рассказывал очередной своей пассии, как после выступления они спрятались на чёрной лестнице с Настенькой Романовой, царевной. Есенин читал ей стихи, и они целовались. Нацеловавшись, Есенин признался, что с утра от волнения ничего не ел.