Есенин: Обещая встречу впереди

Вернулся обратно.

Устинова побежала за мужем.

Назаров всех вывел из номера и позвонил в милицию.

Эрлих набрал номер Ильи Садофьева. Потом дозвонился в Госиздат.

Новость понеслась по Ленинграду. Это был шок для всех.

В номер явился участковый Николай Горбов.

Затем фотограф Моисей Соломонович Наппельбаум с сыном Лёвой.

Постель не была тронута: в ту ночь Есенин даже не ложился.

На стуле лежала снятая Есениным шуба.

На столе — опасная бритва. На полу — разорванная фотография Кости, которую поначалу никто не заметил.

Чемоданы с вещами раскрыты.

Горбов попросил Лёву Наппельбаума помочь снять труп. Отец Лёвы вообще не переносил всё связанное со смертью, ему и так было худо, поэтому взял сына с собой. У сына нервы были покрепче.

Горбов залез на стремянку. Лёва стоял на столе.

Горбов составляет акт: «…труп висел под самым потолком, и ноги от пола были около 1,5 метров, около места, где обнаружен был повесившийся, лежала опрокинутая тумба, а канделябр, стоящий над ней, лежал на полу. При снятии трупа с верёвки и при осмотре его было обнуружено на правой руке выше локтя с ладонной стороны порез, на левой руке на кисти царапины, под левым глазом синяк, одет в серые брюки, ночную белую рубашку, чёрные носки и чёрные лакированные туфли».

Эти туфли особенно врезались в память и Лёве Наппельбауму, и многим другим, явившимся чуть позже. Труп в лакированной обуви. Обожжённый лоб, невыносимая скорбь на мёртвом лице, порезанные руки — и сияющие туфли смотрят в разные стороны.

Вскоре подошли поэт Всеволод Рождественский и критик Павел Медведев.

Акт был дописан в их присутствии.

Затем Горбов сделал опись вещей в номере.

Опросил Назарова, Устиновых, Эрлиха.

В районе обеда появляются литераторы Иннокентий Оксёнов и Михаил Слонимский — тот при виде Есенина, не стыдясь, заплакал.

Следом — художники Исаак Бродский, Василий Сварог, поэты Василий Князев, Илья Садофьев, Борис Соловьёв, писатели Борис Лавренёв, Николай Браун и Сергей Семёнов, секретарь Ленинградского отделения Всероссийского союза поэтов Михаил Фроман.

Бродский и Сварог делают рисунки мёртвого Есенина.

Последним пришёл писатель Николай Никитин.

Около четырёх часов труп вынесут чёрным ходом и перевезут на дровнях в покойницкую Обуховской больницы по адресу: набережная Фонтанки, дом 106.

Поэт Василий Князев поедет туда и пробудет там всю ночь.

Вскоре он напишет стихотворение о последних спутниках Есенина. Тоже мёртвых.

…Вкруг, на лавках, в полутемноте,

Простынями свежими белея, —

Девятнадцать неподвижных тел —

Ледяных товарищей Сергея.

………………………………….

Вот Смирнов (должно быть, ломовой), —

Каменно-огромный и тяжёлый, —

Голова с бессмертной головой, —

Коченеет на скамейке голой.