Есенин: Обещая встречу впереди

У него был план двинуть из Тифлиса в Батум — оттуда пришло письмо старого товарища Льва Повицкого. А из Батума — в Персию.

В те дни понемногу начали сочиняться стихи из цикла «Персидские мотивы».

Улеглась моя былая рана —

Пьяный бред не гложет сердце мне,

Синими цветами Тегерана

Я лечу их нынче в чайхане…

В Тегеране Есенин к тому моменту не бывал — и никогда не побывает, Персии не увидит. Наконец, первые стихи этого цикла, написанные с чувственной, почти на грани эротики, силой, явятся Есенину в тот момент, когда рядом вообще не будет ни одной женщины.

Едва ли Есенин добивался такого эффекта.

Он-то как раз хотел и Персию увидеть, и новую подругу себе найти.

Но что-то не получалось.

Попытался вызвать Берзинь, предложив ехать вместе в Тегеран.

Отправил ей телеграмму и два письма.

Она, к великому удивлению Есенина, не ответила ни на одно из посланий.

Во всех делах Есенина она по-прежнему участвовала и проявляла необычайное тщание. Сложно определить, кто теперь делал для него больше — она или Галя; но быть его женщиной Берзинь расхотела.

В его жизни она появилась очарованной и влюблённой, но с какого-то момента определила для себя: Есенину буду служить как поэту, но делить с ним постель — не буду.

Что ж, сильная позиция.

* * *

В последние дни октября Есенин снова запил.

Вардин тогда познакомил его с молодым комсомольским поэтом и журналистом Михаилом Юриным.

Тот, хоть и представлял пролетарскую поэзию и, как все пролетарии, Есенина за глаза костерил, при виде живого оппонента и к тому же известнейшего поэта в стране остолбенел и потерял дар речи.

Тот позвал его на другой день в гостиницу — поговорить.

Выяснилось, что у Юрина есть стихи с весьма симптоматичным упоминанием Есенина:

Мой век — не тот, к чему таить,

Покрой есенинский мне узок…

Удивительным образом это Есенина вовсе не задело, более того, эти строчки он похвалил.

Юрин старался каждый день попадаться Есенину на глаза, проводить с ним побольше времени; тот был не против — всё равно скучно."

"Как-то Юрин явился к нему в гостиницу под предлогом возвращения сборника Александра Безыменского «Комсомолия», который Есенин у него безапелляционно отобрал накануне.

Постучался.

Из-за двери — хриплый голос:

— Можно, чёрт побери!

Вошёл. «Комсомолия» лежит возле кровати раскрытая, на ней бутылка, рюмка, недоеденная рыба. Есенин, похоже, сделал это нарочно: почитал — и решил, что лучшего применения подобной поэзии не сыскать.

Сам хозяин в крайней степени опьянения стоял возле рукомойника и поливал голову водой.

Юрин, отдадим ему должное, начал выговаривать Есенину не за замурзанную книгу, а за то, что он так беспощадно губит свой дар.

Есенин, отжимая мокрые волосы руками, слушал, иногда кривя лицо, потом велел шёпотом:

— Лучше стихи почитай.