Есенин: Обещая встречу впереди

Не велись граммофонные записи ни его игры на баяне, ни пения; мелодии сочинённых им на свои стихи песен не были зафиксированы на нотном стане.

Мы знаем только, что у него был приятный хрипловатый тенор; и пение его, и сами песни неизменно нравились всем, кто их слышал.

Тогда, на пароходе, из матросского кубрика его с баяном вызвали на палубу, и он там устроил целый концерт.

И вообразить невозможно: Есенин — поющий, бард с баяном.

* * *

В двадцатых числах июля Клюев засобирался в свою Вытегру.

Купил билет на пароход, отходящий рано утром.

Есенин обещал его проводить. Но ещё с вечера начали выпивать: Приблудный, Чапыгин, поэт Игорь Марков, ещё кто-то.

Чапыгин в ночи начал волноваться, что Есенин зальётся через край и они не смогут на прощание обнять крестьянского собрата Николая Алексеевича. Однако Есенин оставался на ногах. Ещё часа в три ночи они отправились на пристань у Литейного моста искать пароход и дожидаться его отплытия.

Когда разыскали, уже рассвело.

Явился, наконец, Клюев.

Перенёсшая всю ночь на ногах компания понемногу редела, Приблудный — и тот куда-то запропал (потом стало ясно, куда); но Есенин был всё ещё странно бодр.

До отплытия ещё оставалось время, и они втроём — Есенин, Клюев, Чапыгин — пошли к Летнему саду.

Разыскали буфет на Летней пристани.

Чапыгин был уже не в состоянии пить, а Есенин в состоянии. Заказал пива.

Посидев немного, Чапыгин ушёл, Есенин остался с Клюевым — и, на удивление, пить перестал.

В последнее время, оставаясь со старшим своим товарищем в малой компании, Есенин демонстративно отказывался читать стихи: Клюев над ними неизменно насмехался; но здесь всё пошло иначе.

Что-то, видимо, вспомнилось из прошлой — или уже позапрошлой? — петербургской жизни.

Есенин почувствовал, что в отсутствие его свиты Клюев отмяк, успокоился.

Есенин читал ему из написанного в последнее время — Клюев делал точные и умные замечания, и было видно, что он искренне рад хорошим стихам младшего брата.

Расстались нежно.

Вернувшись домой, лёг, наконец, спать.

Проснувшись, увидел, что Приблудного нет — уехал.

Последние недели Есенин дописывал поэму «Песнь о великом походе», сидел без денег, и Приблудный назанимал у всех подряд — под скорый есенинский гонорар. Сумма собралась изрядная. Что-то досталось и Есенину, остальное Приблудный держал при себе, чтобы старший товарищ в разгульном настроении всё не спустил.

Как выяснилось, в честь своего скорого отбытия в Москву Приблудный на эти деньги сшил себе костюм.

Утром, нарядившись в обновку, он понял, что к костюму совсем не идут его поношенные ботинки.

Снял их и недолго думая обулся в есенинские, заграничные.

Посмотрел в зеркало — и ахнул: жених! посол в Монреале! всероссийский денди!

Всё равно у Серёжи ещё одна пара есть.