Есенин: Обещая встречу впереди

В журнале «На посту» работал, как мы помним, не только Сосновский, но и другой активный участник дела о есенинской юдофобии Борис Волин — «ещё более кретинистый», чем Сосновский, написал о нём однажды Есенин.

Казалось бы, что делать Есенину в этой компании?

Расчёт Берзинь был прост и по-человечески понятен: как истинно советский человек и своеобразный дипломат она была убеждена, что «попутчику» и прекрасному поэту Есенину нет никакой необходимости постоянно пребывать в состоянии войны с «напостовцами». Надо их подружить. Там же не все такие, как Сосновский и Волин. Там много умных и дельных коммунистов.

Самим «напостовцам» для усиления тоже нужен один из первых, если не первый, советский поэт — Есенин.

Вардин, во-первых, собирался Есенина перевоспитать и поставить на ровные советские рельсы, а во-вторых, хотел, уведя его, ослабить своего основного литературного неприятеля — Воронского.

Воронский же писал про Есенина как про крупнейшего, но погибающего поэта, которого надо спасти. Ну вот, пока он пишет, что надо спасти, — они уже спасут.

Несколько раз Берзинь обговаривала с Есениным возможность общения с Вардиным.

Есенин подумал и сказал, что не против: пусть они со мной возятся, а я посмотрю.

И они тут же показали свои возможности.

9 марта Есенина выписали из Шереметевской больницы, и тут же он, совершенно здоровый, лёг… в Кремлёвскую больницу.

Устроили это Вардин и Берзинь.

В Кремлёвку и милиционерам, и есенинским собутыльникам путь был закрыт. Да и самому ему выйти тоже было не просто.

Берзинь принесла ему множество книг и всё необходимое для работы.

Есенин вернулся к поэзии.

Там он напишет «Годы молодые с забубённой славой…».

Начнёт большую статью о литераторах-попутчиках, называя шестерых, по его мнению, крупнейших писателей, пришедших с революцией: Борис Пильняк, Вячеслав Шишков, Михаил Зощенко, Всеволод Иванов, Исаак Бабель и Николай Никитин; в больнице он прочитал все основные прозаические новинки — всерьёз наверстывал упущенное.

20 марта, после выписки, он… заселяется к Вардину. Женатому, между прочим, человеку.

Вот как сильно большевики хотели заняться перековкой Есенина: даже жить с ним были готовы.

Нового своего товарища — и, насколько это возможно в есенинском случае, наставника — он будет оценивать тепло и трезво: «Вардин ко мне очень хорош и очень внимателен. Он чудный, простой и сердечный человек. Всё, что он делает в литературной политике, он делает как честный коммунист. Одна беда, что коммунизм он любит больше литературы».

Зато Вардин, хотя бы временно, навёл порядок во времяпрепровождении поэта.

Бениславская была очень довольна, что всё так устроилось и Есенину не придётся драться с Грандовым.