Есенин: Обещая встречу впереди

Ко всему, Катя доложила, что Райх собирается поменять фамилию Тане и Косте — они ведь оставались Есениными — и публично об этом говорит.

Сколько бы сама Зинаида ни доказывала, что она русская с немецкой кровью, но и на неё этот скандал повлиял до такой степени, что она захотела спрятать детей от позора.

Есенин садится за письмо ей.

«…мне были переданы Ваши слова о том, что я компрометирую своей фамилией Ваших детей… Фамилия моя принадлежит не мне одному. Есть люди, которых Ваши заявления немного беспокоят и шокируют, поэтому я прошу Вас снять фамилию с Тани, если это ей так удобней, и никогда вообще не касаться моего имени в Ваших соображениях и суждениях».

Есенин и не думал предлагать сменить фамилию Косте, каким бы чернявым он ни был.

Подумал-подумал — и письмо не отправил. Пусть сама… как хочет.

Под Новый год напишет стихотворение «Я усталым таким ещё не был…»:

…Я устал себя мучить без цели,

И с улыбкою странной лица

Полюбил я носить в лёгком теле

Тихий свет и покой мертвеца…

С этим настроением встретит наступивший 1924-й прямо в санатории — а где ещё?

В тихие январские дни, разглядывая снежный дворик, играя по вечерам в шашки с разнообразным санаторным людом, листая принесённые книжки, Есенин неизбежно подводил промежуточные жизненные итоги.

Тот запал, что был у него по возвращении из странствий, за минувшие месяцы выдохся.

Закончилась Дункан, а Миклашевская так и не началась.

Зашла на днях Надя Вольпин и объявила, что беременна. Спросила, что он думает по этому поводу.

Есенин явственно дал понять, что не будет с ней жить никогда.

В том, что ребёнок от него, усомнился, но ей не сказал — а вдруг всё-таки его?

Надя предположила возможность аборта. Есенин ответил, что ей будет сложно растить дитя, но…

— Мужчина всегда горд, когда женщина хочет иметь от него дитя.

Хоть так. И она оставила ребёнка."

"Есенин попросил Бениславскую не сообщать Вольпин адрес его санатория. Бениславская ничего ей не говорила, но та сама разыскала санаторий; заходила несколько раз, но — поразительная всё-таки девушка! — вела себя так, словно никакой беременности нет, и тему эту больше не поднимала.

Ну и он не вспоминал.

Радовало хотя бы то, что Вольпин, в отличие от Райх, его не стесняется.

Вот до какой степени вывозили в грязи его имя!

Потеряно было многое — а новое о себе даже не намекало.

Затея с крестьянской «Ватагой» скисла в самом начале.

Клюев как появился, так и пропал.

С имажинистами отношения остывали на глазах — хотя в режим противостояния ещё не перешли.

Единственное, что позабавило: 14 января очередной импресарио предложит Есенину творческий вечер «на троих»: он, Маяковский и… Демьян Бедный.

— На троих — нет, — ответит Есенин.

В санатории будет находиться безвылазно до 19 января.