Есенин: Обещая встречу впереди

"

"В последнем номере журнала «Красный перец» за 1923 год появляется ехидная карикатура на Троцкого, который изображён одновременно как парикмахер и доктор. Мальчик, прислуживающий Троцкому, — Воронский. В кресле сидит подстриженный Борис Пильняк. Обращаясь к Пильняку, Троцкий говорит: «Пожалуйста, ваше попутчество, готово!..» — а Воронскому приказывает: «Мальчик, зови чумазых кровь пускать!» Под «чумазыми» подразумеваются стоящие в очереди преисполненные ужаса руководители профильных пролетарских изданий «На посту» (угадывается его редактор Г. Лелевич), «Кузница», «Зори» и дылда с журналом «Леф».

Таким образом, Троцкий и Воронский — вождь и виднейший большевик с огромным стажем! — изображены обслуживающим персоналом «попутчиков».

Кто-то же позволил напечатать такую карикатуру! Кто?

В том же месяце в журнале «Зори» за подписью Б. В. В. публикуются пародии на четырёх поэтов.

Пародия на Есенина звучит так:

Я последний поэт деревни,

Скромен в песнях досчатый мост.

За бутылкой сидел в харчевне,

Разнося евреев в лоск.

Всё живое особой метой

Отмечается с давних пор.

Коли не был бы я юдофобом,

То наверно был мошенник и вор.

Уныло — сидеть в милиции,

С похмелья стихи строча…

Кругом — суровые лица

Пророчат мой двенадцатый час.

Не менее любопытна пародия на Ганина:

Нам не счесть прорешин, не собрать клочков…

Где ты, Пётр Орешин? Где, Сергей Клычков?

Где ж и ты, Есенин? Опустел Парнас…

Ах! порой осенней хоронили нас…

Был я прежде — Ганин, сеял красный гром,

Нынче опоганен песней про погром!..

Мой Пегас крылатый почернел, издох…

Запевай, ребята: «Бей жи…» гм! Это самое…

«Живей в набат!»

Одновременно в «Рабочей газете» идёт своя, инициированная Сосновским и компанией, волна публикаций по делу четырёх поэтов.

Сначала даётся обобщающий материал под характерным названием «Дело не только четырёх поэтов» — причём «не только» подчёркнуто, чтобы читатель догадался: речь идёт о куда большем количестве «попутчиков» и, более того, их партийных друзьях.

Автор, подписавшийся «Слушатель», возмущается:

«…поэты вместо того, чтобы отмежеваться от Есенина и искренно раскаяться на суде, наоборот солидаризовались и вели себя вызывающе… Не менее показательно, что под развращающее влияние литературной богемы подпадают и некоторые из наших партийных товарищей, которые выступали на суде защитниками Есенина и в пример его юдофильских настроений приводили такой сногсшибательный довод:

— Помилуйте, какой же Есенин антисемит, когда у него было чуть ли не восемь любовниц евреек.

„Дело четырёх поэтов“ вскрыло нам язву, которую нужно раз и навсегда вылечить или отсечь».