Есенин: Обещая встречу впереди

Это не литературные службисты…»

Но кто тогда эти самые «службисты»? — задавались вопросом и «напостовцы», и товарищ Сосновский.

Как обычно, Троцкого волновал исключительно результат.

Создавая Красную армию, он тут же воспользовался помощью военспецов «из бывших», многие из которых, будучи дворянами, построили стремительную карьеру под управлением Троцкого.

В литературе он пользовался той же стратегией.

В финале книги Троцкий ставил на вид: «Организаторы похода против попутчиков — похода без достаточной заботы о перспективах и пропорциях — избрали одной из мишеней также и… тов. Воронского, редактора „Красной нови“ и руководителя издательством „Круг“, в качестве потатчика и почти соучастника. Мы думаем, что тов. Воронский выполняет — по поручению партии — большую литературно-культурную работу и что, право же, куда легче в статейке — с птичьего дуазо — декретировать коммунистическое искусство, чем участвовать в кропотливой его подготовке».

Троцкий — вождь! — сообщал всем претендующим на главенство в идеологической и литературной работе, что их могут выпихнуть прочь за профнепригодность.

* * *

Есть известное высказывание Троцкого: «Я не еврей, я революционер!»

Троцкий с детства предпочитал говорить на русском и украинском, а не на идише.

Как марксист он был сторонником ассимиляции евреев.

Именно по настоянию Троцкого был фактически ликвидирован Бунд — еврейская национальная коммунистическая ячейка. Троцкий запретил им входить в состав РСДРП(б) на правах отдельной фракции, заставив либо становиться обычными членами партии на общих основаниях, либо самораспускаться.

Еврейский вопрос для Троцкого не играл никакой весомой роли.

Да, он брал деньги от еврейских банкиров на революцию в Россию, но деньги в те годы брали все и от всех: Ленин, Колчак, Деникин и т. д.

Каждый «инвестор» имел свои интересы; но едва ли банкиры, спонсировавшие Троцкого, желали, чтобы он создал на их средства Красную армию, отвоевавшую основные земли империи.

Если даже у него и имелись какие-то конкретные обязательства — что опять же сомнительно, — со временем они были отброшены: какие могут быть долги у людей, стоящих во главе огромного государства с двухсотмиллионным населением, сильнейшей армией и самой большой в мире территорией?"

"Это вовсе не значит, что Троцкий стал русским патриотом. Но он значительно быстрее большинства виднейших большевиков осознал роль национального патриотизма и немедленно начал играть на этом. Вопрос, насколько искренне, сразу отложим за полной его бессмысленностью: Троцкий был практик, совершающий огромный эксперимент. Такое понятие, как «искренность», для него не имело никакого значения. У него была цель.