Есенин: Обещая встречу впереди

Когда двое пришедших направились к нему, схватил со стола вилку, начал отбиваться; но силы оказались неравны — как несложно догадаться, к тому моменту Есенин был чертовски пьян.

Его выволокли на улицу и начали от души охаживать.

В себя пришёл, сидя на тротуаре.

Ухо, проткнутое отнятой у него вилкой, кровоточило. Пропали перчатки, кепи и один башмак. Смокинг был в парижской весенней грязи.

А могли бы и убить.

В том парижском апреле Есенин написал два стихотворения, оба — шедевры.

Первое: «Эта улица мне знакома…» — с волшебными строчками:

…Вижу сад в голубых накрапах,

Тихо август прилёг к плетню.

Держат липы в зелёных лапах

Птичий гомон и щебетню…

Удивительные эти лапы потом перенесёт в свои стихи великий наследник Есенина Павел Васильев — у него на лапах будут стоять — не поверите — цветы.

Остаётся только удивляться, как из французского далёка Есенин увидел и навек запечатлел константиновский пейзаж.

Второе:

Мне осталась одна забава:

Пальцы в рот и весёлый свист.

Прокатилась дурная слава,

Что похабник я и скандалист…

Никакой поэтической позы в этих стихах не просматривается. Он эту славу не столько выдумал ради образа, сколько нёс на себе, как крест. Есенин признаётся:

…Дар поэта — ласкать и корябать,

Роковая на нём печать.

Розу белую с чёрною жабой

Я хотел на земле повенчать…

И эта романсовая «роковая печать» могла бы вызвать недоумение и скепсис, если бы и она не была истинной.

Роковая печать стояла на его сердце.

…Пусть не сладились, пусть не сбылись

Эти помыслы розовых дней.

Но коль черти в душе гнездились,

Значит, ангелы жили в ней…

И в этих есенинских ангелов верила не только всепрощающая Айседора, но и многие, многие иные.

Смог бы Есенин написать эти любимые целым народом стихи, если бы не вёл изо дня в день такую жизнь? Наверняка солгал бы каким-нибудь неловким, выдуманным, слишком поэтическим словом — и никогда тысячи и тысячи русских людей не стали бы их повторять на память как удивительную поэтическую молитву.

* * *

На очередном витке — тело хотя и 27-летнее, а загнанное — Есенин приостановился. Скорее всего, неудачная драка с белогвардейцами так подействовала."

"К ним в гости наведались есенинские переводчики Франц Элленс и Мария Милославская и сообщили, что тираж его сборника на французском почти продан.

Это был какой-никакой успех.

Значит, его всё-таки читают во Франции! Люди, способные оценить его поэзию за пределами России, всё-таки существуют!

Пусть их тысяча человек — но это тысяча французов. Открытие.

Стоило полтора года разъезжать, чтобы, наконец, обрести хоть какую-то надежду.

— Хочу, — говорит Айседоре, — большой поэтический вечер. И чтоб не для эмигрантов, а для местных людей. Чтоб никаких русских там не было вообще.