Есенин: Обещая встречу впереди

Кусиков кинулся в номер к Есенину — а там уже прибираются.

Он вниз:

— А где эти жильцы — Сергей, Айседора?

Ни портье, ни управляющий понятия не имели, куда съехали миссис Дункан и мистер Есенин. Даже знать об этом не желали.

Ситуация отягощалась тем, что вещи Кусикова были в общем с Есениным и Дункан багаже и они то ли увезли его чемодан, то ли оставили здесь с несколькими своими в качестве залога.

В любом случае Кусикова к вещам не подпустили.

Он оказался в незнакомом городе без денег, лишённый даже смены белья.

Весь день Кусиков, голодный, метался пешком вдоль и поперёк Парижа, пытаясь разыскать хоть каких-то знакомых. Чёрт, в каких кабаках они собираются?

Никого не нашёл. Следующую ночь ему пришлось провести на бульваре. Новый опыт, вполне поэтичный, хотя всё-таки прохладно.

На второй день, через каких-то дальних знакомых нашёл Константина Бальмонта. Тот чувствовал себя в Париже уверенно: снимал четырёхкомнатную квартиру на улице Беллани, неподалёку от Латинского квартала, за 600 франков в месяц, периодически читал в Сорбонне лекции, дружил с французскими классиками и постоянно издавался.

В том же 1923-м его наряду с Буниным и Горьким выдвигали на Нобелевскую премию, все трое не прошли — и тем не менее его статус это повысило.

Бальмонт, однако, помнил, что в голодном 1919 году в имажинистском издательстве «Чихи-пихи», руководимом по большей части Кусиковым, вышел коллективный сборник «Жемчужный коврик», где, помимо кусиковских стихов, было 15 его собственных и он даже что-то получил с продажи тиража, так что чувствовал себя почти должником.

Кусиков был симпатичен Бальмонту до такой степени, что тот посвятил ему в разные годы четыре стихотворения и ещё одно — его сестре, что позволяет предположить, что мэтр заходил к семье Кусиковых в гости.

Следующую ночь Кусиков на полном основании провёл у Бальмонта. Поделился ближайшими планами: если встречу Есенина, разобью ему лицо. Только сначала нужно забрать у Дункан три тысячи франков.

На третий день Кусиков обнаружил других хороших знакомых, занял у них две тысячи франков, съехал от Бальмонта в дешёвый отель, разыскал брата Айседоры Раймонда, и тот — о удача! — сообщил ему адрес версальской гостиницы.

Как прошла встреча Есенина и Кусикова, имеющиеся источники умалчивают; скорее всего, Есенин столь искренне обрадовался Сандро, что тот был вынужден немедленно его простить."

"Есенина не любили только не знавшие его лично завистливые поэты, французские полисмены, слишком советские и слишком антисоветские критики, друзья Дункан и гости Мани Лейба. Остальные — женщины, родня, товарищи, собутыльники — так или иначе смирялись со всем, что он делал. Нечеловеческая сила обаяния была в нём.