Есенин: Обещая встречу впереди

Всё совпало: Есенин как-то разом потерял интерес ко всем своим прежним романам, хотя и продолжал встречаться с Вольпин; имажинизм был на пике, в разгаре — ни одна дружба ещё не надорвалась; слава его ширилась, и с «Пугачёвым» — он точно понял — была взята невиданная высота: это была его первая «большая» поэма, более того, драма, и он смог, справился. Он обыгрывал жизнь, судьбу, собратьев по ремеслу."

"И тут Галя — с милейшими чуть мохнатыми бровями, с прямым влюблённым взглядом, без собственных стихов, а вся в нём растворённая. Как ему надо: чтобы ему — всё, а с него — только лёгкое, как его походка, согласие на любовь к себе.

Несмотря на свою интрижку в ташкентско-самаркандской поездке, Есенин возвращался именно к Бениславской, с которой ничего ещё не случилось, и вёз ей подарки — восточные шали и кольцо.

Надя Вольпин всё заметит: «…с некоторых пор почти каждый вечер в „Стойло Пегаса“ приходит Галина Бениславская».

Мариенгоф запомнит их с Есениным июль и август в Богословском таким: «Чтоб моркотно не было от безалабери, до обеда закрывали наши двери и для друзей, и для есенинских подруг. У входа даже соответствующую вывесили записку».

(Она гласила: «Не беспокоить. Поэты Есенин и Мариенгоф работают».)

«А на тех, для кого записка наша была не указом, спустили Эмилию. Она хоть за ляжки и не хватала, но Цербером была знаменитым…»

Выступлений у него тем летом было не так много: только несколько триумфальных чтений «Пугачёва». На одном из первых — в Москве, в Доме печати, 1 июля — публика от восторга бросилась к сцене и вынесла Есенина на руках.

Бениславская в зале тоже была.

Шла потом домой рассеянная — понимала, что растворена в этом человеке навсегда.

4 июля Бениславская пишет своей подружке Анне Назаровой, у которой тоже случился роман — с Вадимом Шершеневичем: «Когда он читает „Пугачёва“, то Есенин и Пугачёв — одно, нет в отдельности ни того ни другого».

Вчера, сообщала Бениславская в том же письме, Есенин звал её в клуб III Интернационала на вечер имажинистов. Значит, 3 июля они виделись, но отношения их ещё оставались приятельскими.

В письме от 24 июля, адресованном Назаровой, Бениславская рассказывает про Есенина, приближающегося к завершению «Пугачёва», как человек, уже допущенный в дом в Богословском: «А как он доволен 7-й главой. Но замучил, понимаешь, ведь так трудно ждать конца. И притом, как будто нарочно дразнит, рассказывая о том, как пишет и т. п. А недавно я опять видела черновик и не сдержалась — открыла и стала читать (первые строки — дальше было неудобно — Анат[олий] Бор[исович] мешал)».

Мы здесь видим, что в квартире Сергей, Толя и Галя и Гале уже позволено смотреть рукописи Есенина.