Есенин: Обещая встречу впереди

Парадокс: если его худо-бедно издавали при Сталине (три детские книжки, военные стихи, пьесы, драмы) и по инерции продолжили публиковать при Хрущёве, то при Брежневе и последующих генсеках Мариенгоф постепенно выпал из обихода, а имя его, благодаря есениноведению, радикально не принимавшему имажинистов вообще и «Роман без вранья» в частности, стало едва ли не нарицательным.

Сегодня его переиздают постоянно, хотя прозаика и мемуариста Мариенгофа знают и любят всё-таки больше, чем Мариенгофа-поэта.

Запросы в Центральный архив ФСБ о возможном сотрудничестве Мариенгофа с ОГПУ — НКВД, на которое периодически намекают, имели ожидаемый ответ: о сотрудничестве Мариенгофа и его жены Никритиной с органами нет никаких данных.

* * *

Сандро Кусиков так и остался в Париже. Жил поначалу деятельно: в 1924 году издал по-французски поэму «Фехтовальщик», создал парижское Общество друзей России. Имел в эмигрантских кругах кличку «чекист».

В 1926-м в письме советскому литератору Сергею Буланцеву, говоря о Есенине, вдруг признался: «Я никогда не был с ним близок, больше даже — я никогда его не любил ни как поэта, ни как человека…»

Пока ещё сочинял стихи — волновался: «Страшит меня одно, страшит и мучит: не забывают ли меня или не забыли ли уже в России, это одна из больших моих трагедий».

Потом поэзию забросил.

Проживал не то чтобы странно, а не совсем понятно как.

В пору немецкой оккупации форсил в Париже в одежде, стилизованной под фашистскую форму.

Чем огромнее со временем становилась есенинская слава, тем старательнее Кусиков подшивал своё имя к есенинскому. В архиве Кусикова было всего одно есенинское письмо, но Кусиков всем говорил, что писем пять; потом утверждал, что и это одно украли, хотя на самом деле оно так и лежало в архиве.

Пытался там переправить что-нибудь — и нашёл, что именно.

В письме Есенина сказано: «…теперь стало очевидно, что мы и были, и будем той сволочью, на которой можно всех собак вешать».

«Мы» показалось Кусикову слишком обобщённым — кто мы-то? — может, ещё и Толя с Вадимом? Слишком большая компания. И Кусиков, — как бы рукой Есенина, — переправил «мы» на «ты и я».

Вот теперь красиво. Вывод: он, Сандро, был главным в жизни Есенина. А не кто-то там ещё.

Умер в Париже 20 июля 1977 года.

Иные скажут: хорошо как — все жуткие годы пережил, не то что на родине.

Но и на родине иные их сотоварищи жили замечательно и долго.

Ровесник Есенина Всеволод Рождественский тоже прожил до 1977-го.

Ровесник Кусикова, на год моложе Есенина, Николай Тихонов — до 1979-го.

Рюрик Ивнев, старше Есенина на четыре года, а Кусикова на пять, — до 1981-го.

Василий Казин (родился в 1898-м) — до 1984-го.

Валентин Катаев (родился в 1897-м) — до 1986-го.

Леонид Леонов (родился в 1899-м) — до 1995-го.