Ермак

В комнате раздался дружный смех трех «старых» вояк, из которых двое были награждены золотым оружием «За храбрость».

– Да, выгода очевидна, – вытирая появившиеся в уголках глаз слёзы, произнёс Барятинский. – Недаром с купцами Тимофей Васильевич общался.

«Точно под рентгеном просветили всю мою жизнь», – пронеслось у меня в голове.

– Ещё какие-то мысли есть, Тимофей Васильевич? – император, отсмеявшись, положил лист с эскизом в общую стопку. Голос самодержца был спокоен, но я почувствовал, как его переполняют эмоции. Только вот какие?

– Никак нет, ваше императорское величество, пока нет! – я вскочил из-за стола и принял стойку смирно.

– Обнадёживает слово «пока», – усмехнулся государь. – Тимофей Васильевич, сейчас вас проводят в помещение, которое отвели для вашего проживания. Дня три-четыре вы плотно пообщаетесь с Владимиром Анатольевичем по вопросам, которые сегодня были озвучены, а также по другим вопросам и с другими лицами.

Император сделал паузу, а потом продолжил:

– Кстати, сколько копий вашей работы по тактике имеется?

– Было три, ваше императорское величество. Одна у меня, она сейчас находится в гостинице, где я остановился. Второй экземпляр остался у сотника Головачева – обер-офицера Иркутского училища, а третья копия была передана полковнику Макаревичу – начальнику училища.

– Илларион Иванович, дайте распоряжение, чтобы вещи хорунжего Аленина доставили во дворец.

– Будет исполнено, ваше императорское величество, – граф, который занял свое место за столом, склонил голову.

– Тимофей Васильевич, после вашего общения с его сиятельством вам будет предоставлен отпуск на три недели для ознакомления со своим имением. После этого прибудете во дворец. А теперь можете идти, – самодержец сделал разрешающий жест рукой."

"– Слушаюсь, ваше императорское величество, – я, развернувшись в сторону открывшейся двери, в которой показался лакей, направился в его сторону.

* * *– Что скажите, господа? И попрошу без чинов! – спросил император, задумчиво барабаня пальцами по полированной столешнице, когда хорунжий Аленин вышел из комнаты и дверь за ним закрылась.

– Государь, я проиграл спор Владимиру Анатольевичу, – Воронцов-Дашков сожалеюще вздохнул.

– О чём был спор? – заинтересовался император.

– Мы поспорили с Илларионом Ивановичем, что хорунжий Аленин обладает даром видеть известные вещи совершенно с другой стороны, – ответил за графа Барятинский.

– И в чём же заключается новый взгляд Аленина на общеизвестные вещи, Илларион Иванович? – император внимательно посмотрел на графа.