Приключения Эраста Фандорина

Но дальше вышла заминка – никак не могли дождаться полувзвода, которому полагалось охранять караван.

Кляня расейский бардак, штабс-капитан побежал к телефону. Вернулся белый от ярости и разразился такой многослойной матерщиной, что письмоводитель вжал голову в плечи, а караульные уважительно покачали головами. Было ясно, что никакого полувзвода штабс-капитану не будет.

Побушевав сколько положено, Рыбников взял унтера за рукав:

– Братец, как тебя, Екимов, видишь, экая вышла хренятина. Выручи, а? Знаю, что ты свою службу исполнил и не обязан, но без охраны отправлять нельзя, здесь оставлять тоже нельзя. А я в долгу не останусь: тебе трешницу и орлам твоим по целковику.

Унтер пошел говорить с солдатами, такими же пожилыми и мятыми, как он.

Сторговались так: кроме денег его благородие даст еще бумажку, чтоб команде два дня в Москве погулять. Рыбников обещал.

Погрузились, поехали. Впереди штабс-капитан на извозчике, потом подводы с ящиками; конвойные идут один справа, другой слева; замыкает процессию унтер. Довольные обещанной наградой и увольнительной, солдаты шагали бодро, трехлинейки несли наперевес – Рыбников предупредил, чтоб держали ухо востро, косоглазый враг не дремлет.

На Москве-реке у Рыбникова заранее был снят склад. Ломовики перетащили груз, получили расчет и отбыли.

Аккуратно пряча в карман расписку, полученную от артельщика, штабс-капитан подошел к ростовским караульным.

– Спасибо за службу, ребята. Сейчас разочтусь, уговор дороже денег.

У склада и на берегу было пусто, под настилом плескалась переливчатая от нефтяных пятен вода.

– Ваше благородие, а где ж часовые? – спросил Екимов, озираясь. – Чудно что-то. Оружейный склад, и без охраны.

Вместо ответа Рыбников ткнул его стальным пальцем в горло. Обернулся к рядовым. Один из них собирался одолжить второму табаку – да так и застыл с разинутым ртом, махорка на бумажку не попала, просыпалась мимо. Первого Василий Александрович ударил правой рукой, второго – левой. Произошло все очень быстро: тело унтера еще падало, а двое его подчиненных уже были мертвы.

Трупы Рыбников спустил под причал, привязав к каждому по тяжелому камню.

Снял фуражку, вытер со лба пот.

Ну вот, всего половина одиннадцатого, а самая хлопотная часть работы позади.

Забрать Груз было делом десяти минут. На станцию «Москва-Товарная» Василий Александрович приехал в смазных сапогах, поддевке и матерчатом картузе, приказчик приказчиком. Мешки перетаскал сам, даже ваньку не допустил – чтоб тот лишний гривенник не запросил. Перевез «кукурузную муку» с Брестской дороги на Рязанско-Уральскую, потому что путь Грузу отныне лежал в восточную сторону. Пока ехал на другой конец города, перепаковал товар и на вокзале сдал в хранение под две разные квитанции.