Эрагон. Книги 1-4

Впервые он по-настоящему осознал, как давно все это было — Всадники, их героическая эпоха… И внушённые ему с детства уважение и восхищение их подвигами вновь всколыхнулись в его душе.

Прошло ещё несколько томительных часов, они по-прежнему огибали гору Утгард, сплошной каменной стеной высившуюся справа от них. Наконец они добрались до прохода в горах, и Эрагон даже привстал в стременах, так ему не терпелось увидеть, что же лежит за пределами долины Паланкар. Но пока что ничего особенного видно не было. Некоторое время они ехали по холмистому коридору, следуя течению реки Ано-ры, затем, когда солнце у них за спиной висело уже совсем низко над землёю, взобрались на очередной холм, и вдруг за деревьями открылся потрясающий простор.

У Эрагона даже дыхание перехватило. Горы расступились, окаймляя широкую долину, дальний край которой скрывался за горизонтом. Долина была однородного красновато-коричневого цвета — это было настоящее море трав, теперь, правда, пожухших. Лёгкие продолговатые облачка проплывали по ставшему каким-то плоским небу, и свирепый ветер то разгонял их, то вновь собирал в стайку.

Теперь Эрагон понял, почему Бром так настаивал на лошадях. Им бы потребовалось несколько недель, чтобы преодолеть такое расстояние пешком. Высоко в небе он увидел Сапфиру; с земли она казалась не больше крупной птицы.

— Мы переночуем здесь, а завтра начнём спускаться в долину, — сказал Бром. — Спуск займёт у нас почти целый день.

— А сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до того её края? — спросил Эрагон.

— От двух-трех дней до двух недель — в зависимости от того, в каком направлении двигаться. Если не считать здешних кочевых племён, долина эта практически столь же необитаема, как и пустыня Хадарак, что на востоке от этих мест. И вряд ли мы встретим на пути много селений. Впрочем, в своей южной части эти земли не такие засушливые, а потому и людей там значительно больше.

Съехав с тропы, они спешились на берегу Аноры. Когда расседлали коней, Бром сказал, указывая на гнедого:

— Тебе нужно дать ему имя.

Эрагон кивнул и, вываживая коня, все думал, какое же имя подошло бы его гнедому. Вернувшись, он сказал:

— Самым благородным из имён мне кажется Сноуфайр, но, может быть, подойдёт вот это? — И он, положив коню на плечо руку, торжественно произнёс: — Нарекаю тебя именем Кадок. Так звали моего деда, — пояснил он Брому и снова повернулся к коню: — Носи же своё имя с достоинством. — Бром одобрительно кивал, но Эрагон чувствовал себя довольно-таки глупо.

Когда наконец приземлилась Сапфира, Эрагон тут же спросил её:

«Как выглядит эта долина сверху?»

«Ничего особенного. Одни кролики да колючий кустарник».

Пообедали.