Эрагон. Книги 1-4

Глыба песчаника в том месте, где она прикоснулась к ней, засверкала, точно покрывшись золотой росой, посветлела, и Эрагон в изумлении увидел, что на поверхности её проросли белые алмазные блёстки — точно бесценная филигрань. Солнечные зайчики, отбрасываемые драгоценными камнями, плясали на земле, а алмазы вспыхивали разноцветными огнями, вызывая лёгкое головокружение. Да и само надгробие сильно изменило свои очертания. Сапфира, удовлетворённо фыркая и склонив голову набок, любовалась своей работой.

Грубый каменный шпиль, прежде украшавший могилу Брома, превратился в сверкающий свод, усыпанный драгоценными камнями, и свод этот был прозрачным! Под ним отчётливо виднелось лицо Брома — как живое! И Эрагон глаз не мог оторвать от этого лица: казалось, старик просто спит.

— Как ты это сделала? — с ужасом и восхищением воскликнул он, глядя на Сапфиру.

«Я всего лишь подарила ему то, что могла. Теперь время не в силах поглотить его. И он будет вечно покоиться здесь».

«Благодарю тебя!» — Эрагон обнял её за шею. А потом они вместе стали спускаться с холма.

Езда верхом причиняла Эрагону ужасные страдания, да и сломанные ребра позволяли ехать только шагом. Он не мог вздохнуть полной грудью, чтобы боль не давала о себе знать, но тем не менее останавливаться не хотел. Сапфира летела рядом, постоянно поддерживая с ним мысленную связь.

Муртаг старался держать своего серого вровень с Кадоком, он был замечательным наездником, составляя с конём как бы единое целое. Эрагон некоторое время наблюдал за ним, потом заметил:

— Красивый у тебя конь! Как его зовут?

— Торнак — в честь того, кто научил меня искусству боя. Муртаг потрепал коня по шее. — Торнак мне ещё жеребёнком достался. Вряд ли во всей Алагейзии можно найти более смелое и умное животное! Не считая Сапфиры, конечно.

— Да, конь великолепный, — с восхищением сказал Эрагон.

— Но ведь и Сноуфайр великолепен. Во всяком случае, я не встречал другого коня, который по своим достоинствам почти не уступал бы Торнаку.

В тот день они сумели проехать совсем немного, но Эрагон был доволен и этим, ему очень хотелось продолжать движение вперёд. Езда отвлекала его от мрачных раздумий. Места вокруг были дикие, дорога, ведущая в Драс-Леону, осталась значительно левее. Они как бы огибали город по широкой дуге, направляясь на север, в Гиллид, до которого отсюда было так же далеко, как до Карвахолла.

Кадока они продали в какой-то небольшой деревушке. Когда новый владелец увёл коня, Эрагон с сожалением опустил в карман те несколько монет, которые выручил в этой печальной сделке.