Эрагон

Заинтересовавшись, он пошел на его голос и вскоре оказался на просторной площади, со всех сторон окруженной домами. С десяток человек стояли на довольно высоком помосте, а перед ними рассыпалась пестрая толпа богато одетых людей. А где же сами товары? – удивился Эрагон.

Аукционер умолк и махнул рукой какому-то молодому парню, стоявшему в отдалении. Парень неуклюже вскарабкался на помост, на ногах и руках у него звенели цепи.

– А вот и наш номер первый, – провозгласил аукционер. – Крепкий мужчина из пустыни Хадарак пойман всего месяц назад. В очень хорошем состоянии, здоров как бык! Вы только посмотрите, какие у него мощные плечи и ноги! Его отлично можно использовать в качестве оруженосца, а если подобную деликатную миссию вы ему не доверите, он подойдет и для любой тяжелой работы. Но, пожалуй, использовать такой отличный материал на тяжелой работе жалко. Он ведь еще и далеко не дурак, особенно если его научить хорошим манерам и учтивой речи!

В толпе засмеялись, а Эрагон даже зубами от злости заскрипел. Губы его уже шевельнулись, чтобы произнести то слово, благодаря которому этот раб будет мгновенно освобожден. Правая рука его, все еще закованная в лубок, сама собой начала подниматься, слабо засветилось пятно на ладони. Он уже готов был выпустить свою магическую силу на волю, но тут его осенило: ведь этому рабу некуда бежать! Его поймают, прежде чем он доберется до городской стены. И он, Эрагон, сделает ему только хуже, если попытается помочь. Он опустил руку и шепотом выругался. Нет, сперва нужно подумать, а уж потом действовать. Иначе влипнешь в такую же беду, как тогда с ургалами.

Он беспомощно смотрел, как молодого раба продают какому-то высокому мужчине с ястребиным носом. Следующей была девочка лет шести, которую силой оторвали от плачущей матери и выставили на торги. Эрагон резко повернулся и пошел прочь, хотя ноги его не слушались, а в голове шумело от сдерживаемого гнева и бессильной ярости.

Не скоро стих плач несчастной женщины. «Господи, – мрачно думал Эрагон, – хоть бы какой-нибудь воришка попробовал у меня кошелек срезать – было бы кому в морду дать!» В полном отчаянии он стукнул кулаком по стене дома так, что до крови ободрал костяшки пальцев.

«Вот как раз работорговле-то я бы в первую очередь положил конец, если бы перешел на сторону варденов и стал сражаться с Империей, – размышлял он. – Вместе с Сапфирой мы могли бы освободить всех этих рабов! Ведь я кое-что могу, и грех было бы не использовать эти возможности во благо других людей. А иначе зачем вообще Всадником становиться?»

Он даже постоял некоторое время, настолько увлекли его эти мысли, а когда решил идти дальше, вдруг с удивлением обнаружил, что стоит прямо перед храмом.