Эрагон

Очень часто они приоткрывают лишь часть правды, остальное утаивая. Нужен весьма изощренный и гибкий ум, чтобы иметь дело с такой древней культурой, как эльфийская. Да и с привычками эльфов тоже!

Эрагон задумался. Потом спросил:

– А какое значение имеют в древнем языке имена людей? Способны ли они дать одному человеку власть над другим?

Глаза Брома одобрительно блеснули.

– Да, конечно. И те, что знают древний язык, всегда имеют два имени: одно, так сказать, для повседневного использования, оно ничего особенного не значит, а второе – истинное имя – знают, кроме его обладателя, в лучшем случае несколько человек, которым он особенно доверяет. Когда-то давно, правда, никто своих истинных имен не скрывал, но наша эпоха на ту совсем не похожа, нам добра не хватает. Тот, кто сумеет узнать истинное имя человека, обретет над ним огромную власть. Сказать свое истинное имя кому-то – это все равно что доверить ему свою собственную жизнь. У каждого, разумеется, есть тайное имя, да мало кто его знает.

– А как ты узнал свое? – спросил Эрагон.

– Эльфы, например, инстинктивно чувствуют истинные имена. Ни у кого, кроме них, нет такого дара. А люди, например Всадники, обычно отправляются в странствия, желая узнать свое истинное имя. Или же стараются познакомиться с эльфом, который сможет его назвать. Но такое редко случается – эльфы очень не любят расставаться с подобными знаниями.

– Здорово! Хотелось бы мне свое истинное имя узнать! – мечтательно промолвил Эрагон.

– Осторожней! Знание этого может оказаться и весьма опасным. Тот миг, когда сразу, без обмана и сострадания, узнаешь, кто ты на самом деле, никогда не проходит бесследно, порой принося пытливому уму непоправимый ущерб. Немало людей свела с ума открывшаяся им жестокая реальность. Большинство же пыталось попросту забыть о ней. С другой стороны, если подобная истина тебя не сломает, такое имя дает тебе огромную власть над самим собой – как и тем, кто его узнает, дает власть над тобой. К сожалению. Или, может быть, к счастью…

«Я уверена, что эта истина тебя не сломает!» – услышал Эрагон мысли Сапфиры.

– И все-таки я хотел бы его узнать! – решительно заявил Эрагон.

– Тебя нелегко разубедить. Это хорошо, ибо для становления личности решительность очень важна. Но в поисках имени я тебе помочь не смогу. Тут тебе придется действовать самому. – Бром шевельнул раненой рукой и болезненно поморщился.

– А почему мы – ты или я – не можем вылечить твою рану с помощью магии? – спросил Эрагон.

– Вряд ли это имеет смысл… Я даже об этом и не думал, и, кроме того, мне это теперь не под силу. Вот ты, наверное, сумел бы это сделать, воспользовавшись нужным словом, но я не хочу, чтобы ты зря силы тратил.

– Но я мог бы избавить тебя от лишних страданий! – запротестовал Эрагон.