Эра негодяев

Досмотр был быстрый, достаточно профессиональный, и вся процедура таможенного и пограничного догляда обеими сторонами заняла минут сорок. Игорь, правда, немного опасался за исправность габаритов, но, к счастью, они работали нормально.

К четырем по польскому времени (которое, как известно, отстает от белорусского на час) они и подъехали к придорожному кафе у городка Ленчна.

Аккуратная пани принесла исходящие благоухающим ароматом галенки, глубокие миски с супом, поставила на стол запотевшую бутылочку 'Окоцима'.

Игорь укоризненно покачал головой.

— Оба-на! Саня, у тебя совесть есть? Ты будешь пиво жрать, а я слюной исходить?

— Я тебе кофе заказал. Ну что я сделаю, не могу я галенку без пива есть! Доберемся завтра до Кракова — я тебе три литра возьму.

— Не-а, это перебор. Послезавтра ж за руль все равно садится… Ладно, жри свое пиво. Провокатор…

Поев, они минут десять постояли на берегу реки, полюбовались весенним пробуждением природы. Снег еще лежал по обоим берегам, но уже сероватый, ноздрястый. Лед на реке сохранился лишь у самого уреза воды, а дальше, к середине, где течение огибало несколько упавших в реку старых деревьев — льдом уже и не пахло. Весна!

— А помнишь, Саня, как в восемьдесят девятом, в мае, ездили под Молодечно? В Вязынку? Не помню уж, на чью родину — не то Коласа, не то Купалы…. Во погудели знатно! Там тоже речка похожая была. Кент твой, как его, Юрка, все нас уговаривал поменьше пить, а потом совестил утром, когда Рома возле палатки наблевал. Помнишь?

— А то! Сначала все было чин чинарем, с эстрады стишки какие-то волосатые хлопцы и девки в очках читали; потом костер, ну а потом, известное дело…. Кстати, Вязынка — это родина Янки Купалы, чтоб ты знал. Как тогда Алекс умудрился двадцать бутылок 'Арпачая' пронести, до сих пор поражаюсь! Ведь шмонали нас тогда комсомольцы и у электрички, и уже на платформе, и палатки обыскали…

Игорь довольно рассмеялся.

— А ты не знал? Тормоз! Они ж с Ромой заранее боекомплект подвезли, и у бабки в деревне сховали до вечера! Комсомольцы, балбесы, думали, нас, старых солдат, подловить!

— Круто. А чем сейчас Алекс промышляет?

— А хрен его знает. Женился он на той девахе, медсестре, как ее… Жанна, кажись. Торгует бакалеей, макаронами всякими. Вроде ничего, не бедствует. О, кстати, а как дружок твой, Юра Блажевич, поживает? Все Библию, небось, читает?

Одиссей задумался. Когда он видел Юрку в последний раз? В конце девяносто шестого, случайно, на вокзале. Мельком как-то зацепились, перекинулись парой слов — и он своею дорогой, а Юра — своей. Так и не поговорили по-настоящему…

— Не знаю, если честно. Когда-то мы с ним крепко дружили, тем более — ты в курсе — в одной роте служили. А потом оборвалось что-то. Я решил коммерсантом заделаться, торговцем.