Эра негодяев

У меня тоже все хорошо, я нашла очень интересную работу, по специальности, и с

очень неплохой зарплатой. Правда, пришлось для этого переехать в Берлин — а

ты помнишь, как я не люблю этот город. Но у нас, к сожалению, хорошей работы

не найти, максимум, на что можно рассчитывать — это на место уборщицы в муни-

ципалитете. Согласись, что было бы смешно, имея высшее философское образование,

размениваться на такие пустяки.

Моя мама очень рекомендовала мне переехать во Франкфурт, там деловое сердце новой Германии, там я (по ее мнению) быстро бы нашла себе работу. Но мне неприятна сама мысль о том, что придётся идти на поклон к нашим коммерсантам — ты знаешь, как я не люблю это племя. Тем более — настоящих германских коммерсантов, типа Тиссена и Круппа, давно нет, теперь тут в основном заправляют местные выкормыши американских университетов. Кип смайлинг! Тим билдинг! В общем, ты помнишь всю эту чепуху, над которой мы смеялись, как и над убожеством Карнеги — здесь это воспринимается как откровение от Иоанна, веришь? Тухлость какая-то, честное слово…

Я помню о тебе и часто вспоминаю наши прогулки по Минску. Мне было очень хорошо с тобой, только жаль, что все так быстро закончилось. Если будешь в Берлине

— напиши, я с радостью найду для тебя несколько часов.

С дружеским приветом.

Берлин, 11 марта 1993 года

P.S. Как там твой друг Юра Блажевич? Все так же наизусть заучивает Новый Завет? Передавай ему, пожалуйста, привет…

Остыло чувство, остыло, сразу видно… Еще бы! Девять месяцев прошло со времени их прощания на минском вокзале — и это, я вам скажу, еще очень и очень серьезный срок! Иные барышни забывают о своих клятвах на третий день… Эта еще молоток, долго держалась! Писала даже…

Любопытно все же перечитывать старые письма — жаль, их всего пять; причём самые любимые не первое и пятое — как можно было бы подумать — а четвертое, самое жестокое и безжалостное. Самое правильное, наверное… Боже, как хорошо, что маленькая Герди не разучилась писать от руки! И как прекрасны письма, написанные ей рукой — русские буквы на немецкий манер, все нужные знаки препинания, по-немецки ровная строчка… Маленькая, солнечная Герди — как же мне плохо без тебя! Хорошо хоть, под рукой есть твои письма — и если очень постараться, то можно представить себе, что ты по-прежнему моя Герди; просто вышла на пару минут в магазин.

Больше пяти лет прошло с момента прихода вот этого, второго по счету, письма, прочитанного после вскрытия уже не одну сотню раз — а все равно, иногда так и тянет перечесть; все же не так много женщин ему в жизни писало.