Проданная ему

Слишком зол он был в нашу последнюю встречу, возвращаться к нему не думаю и не планирую. Буду подавать в суд, собирать все нужные документы и продолжать отстаивать свои права на участие в жизни дочери.

Звонок в дверь вызывает недоумение. Смотрю на время, половина одиннадцатого. Ставлю чашку с блюдцем на подлокотник дивана, запахиваю халат на груди, завязав небрежный узел на талии.

Когда открываю дверь, проклинаю себя, что не имею привычки заглядывать в глазок, не интересуюсь кто стоит по ту сторону. Пытаюсь улыбаться, но выходит кривовато.

— Так вот как ты его встречаешь? — с ухмылкой произносит мой персональный кошмар, под его взглядом скрещиваю руки на груди. — И с такой же кислой миной? Удивительно, как он от тебя еще не сбежал. Но мне ты нравишься любой, запомни это, и когда он вышвырнет тебя на улицу, ползи ко мне.

— Что ты здесь делаешь? — стараюсь пропускать мимо его колкие слова, задираю подбородок. Главное, не показывать свой страх, не трястись, как осиновый лист, не плакать при нем. По спине вдоль позвоночника струится холодный пот, руки становятся ледяными.

— Решил заехать, навестить свою бывшую, — нахально переступает порог квартиры без приглашения, оттеснив меня от двери. Я делаю протестующий шаг вперед, но Артем пригвождает меня к месту взглядом, в котором не скрывается похоть с оттенками злости. Его лучше не злить, он ведь, как вампир, питается эмоциями, потеряет интерес при моем молчании и уйдет.

— Удивлена? Молчи, твои глаза намного больше говорят, чем твой красивый похотливый рот, — не успеваю увернуться, хватает меня за подбородок. — Сосешь ему? — толкает мне в рот большой палец, я пытаюсь вытолкнуть его языком. Смеётся, от его смеха содрогаюсь не только я, но и стены. Он ужасен, как из фильмов кошмаров с элементами психологического триллера.

— Давай, соси нежно, сладко, как ты умеешь, — глаза лихорадочно блестят, напоминая мне безумца, сбежавшего из психушки. Я не шевелюсь, не дышу.

— Не нравлюсь? — резко убирает руку с лица, не успеваю облегчённо вздохнуть, как хватает за волосы и тянет вниз, заставляя сильно откинуть голову назад. — А он нравится? Да? — от его захвата у меня начинает болеть шея и голова, боль молоточком отдается в висках. Я упорно молчу. Боже, пусть быстрее остынет и уйдёт. Я переживу это минутное унижение.

— Покорная, молчаливая, все, как я люблю, — неожиданно отпускает волосы, но тут же сжимает мои запястья и разводит руки в стороны, заламывает их за спину, удерживает в одной ладони. Меня настигает понимание, что ни черта он не успокоится, не отпустит меня, не уйдёт, пока не почувствует вновь свою власть надо мной. Он будет издеваться надо мной, как издевался в браке.

— Артём, — пытаюсь поймать его блуждающий взгляд, но безрезультатно.