Эм + Эш. Книга 2

И яиц у меня, оказывается, с гулькин нос.

Эмилия поставила на плиту сковородку, плеснула масло, выложила несколько кружков ветчины. Затем взболтала молоко и яйца и залила подрумянившуюся ветчину.

— Сейчас ещё сыр сверху потру. Будет вкусно, — пообещала она. — У меня мама так готовила омлет.

— Кстати, как твои родители поживают? — поинтересовался Шаламов. Подумалось вдруг, что он ведь ничего о ней не знает. Как ей жилось там, куда она уехала? Как потом всё сложилось? И как она, в конце концов, попала в этот ресторан? Та Эмилия, которую он помнил, совсем не вязалась с образом официантки.

Она сразу погрустнела, но ответила:

— Мама замуж выходит.

— Как это? А отец твой?

— Папа в прошлом году умер. От рака.

— Прости, — прошептал он. Такого поворота он не ожидал, но в принципе это многое объясняло.

— Ты поэтому пошла работать?

Эмилия заметно напряглась, но кивнула.

— Слушай, а почему именно в официантки?

— А куда ещё? Думаешь, так легко найти работу, чтоб платили?

— Я не знаю, конечно. Но… ты ведь так круто поёшь, ты могла бы петь. Если не на сцене, то хотя бы в том же ресторане, а не всяких там обслуживать.

Эм мрачно взглянула на него, и он тотчас пожалел о своих словах. Ей, наверное, всё это ужас как неприятно.

— Не знаю, не могу, — она опустила глаза, потом подняла лицо и с вызовом спросила: — Тебе неприятно, что я — официантка?

Шаламов на минуту задумался, нахмурившись.

— Я не считаю, что быть официанткой — это стыдно или плохо, если ты об этом. Просто ты… не знаю, как объяснить… ты для меня в школе была королевой. Иконой.

— Да уж, была, — горько усмехнулась она.

Он вдруг вскинулся, поймал её за руку.

— Да ты даже не представляешь, как я к тебе относился! Я б наверное сам умер, если б ты тогда не выжила. Эм, я знаю, что такое нельзя простить. Но если б ты знала, как много ты для меня значила… — Он выпустил её руку, отвернулся и тише добавил: — И значишь.

— Но у тебя ведь есть другая…

Чёрт! Из головы у него совершенно вылетело, что есть Ника, что скоро свадьба, да вообще всё вылетело. Он досадливо поморщился. Что он скажет Нике? Как после всего, что она для него сделала, идти теперь на попятную? Он же обещал ей, слово дал, что не бросит. Как теперь вывалить на неё всю правду? Как сказать, что не хочет жениться, что вообще ничего не хочет? Что попросту не сможет быть с ней? Ещё и ей придётся причинить боль. Вот почему с ним вечно такое случается? Почему он делает больно тем людям, которых меньше всего хочет ранить? Ему сделалось тошно. Почему, ну почему они с Эм не встретились раньше? Каких-то два месяца назад?

— И скоро у тебя свадьба? — глухо спросила она.

Он облизнул пересохшие губы.

Её лицо исказилось, как от удара, в глазах вспыхнула боль, и сердце у него сжалось.