Эм + Эш. Книга 2

И я понимаю — обидно, но что поделать-то?

— Эм, — в подсобку заглянул Макс, официант, который тоже работал со мной в VIP-зале, — тебя Петрушка срочно к себе зовёт.

Я поднялась, взглянула на Алёну. Жалко её! Харлов с этими своими штрафами без разбору уже действительно достал всех. Только вот она сейчас делает себе только хуже. Обесцвеченные волосы Алёны выбились из валика, а это вообще у Харлова излюбленный повод прицепиться и наказать рублём.

— Я девчонкам скажу, мы скинемся сегодня по пять баксов с чаевых… а ты давай, успокаивайся. И причёску поправь.

— Спасибо, — всхлипнула та. — Чтоб этот Петрушка…

— Не знаешь, что ему надо? — спросила я Макса, когда мы вышли из подсобки и направились к кабинету управляющего.

— Ну… догадываюсь, но пусть он тебе эту «приятную» новость скажет сам, — хмыкнул Максим. — И кстати, насчёт скинуться — я как бы на подсосе.

— Макс, — укоризненно взглянула я на него, — тебя он тоже оштрафует за что-нибудь, мы и для тебя скинемся. А пять несчастных баксов… убудет от тебя, что ли?

— Ладно, ладно, сдаюсь, — он поднял ладони кверху. — Иди уже, а то Петрушка и тебя оштрафует.

Наш ресторан занимал целиком первый этаж трёхэтажного дома, выстроенного ещё в 19 веке купцом Ревякиным. Позже, при Сталине, к дому пристроили два крыла, уходящие во двор и образующие коротконогую букву П. С фасада советские архитекторы вполне соблюли тот же смешанный и вычурный стиль купеческого дома, в точности повторив эркеры с вытянутыми оконцами, триглифы по верху и пилястры по углам. Тыл же, и без того лишённый всех этих архитектурных кренделей, со временем ветшал, осыпался и плесневел.

В сороковых, судя по табличке на стене, здесь размещался военный госпиталь, потом, до конца шестидесятых — исполком, а до недавнего времени — дом детского творчества. И ни разу здание толком не ремонтировалось. Только отец нашего управляющего, выкупив целиком первый этаж под своё дело, навёл лоск с фасада и худо-бедно облагородил вид со двора. Даже лавочки у заднего хода поставил, чтобы мы могли с комфортом перекурить, ну кто курит, разумеется. Вообще-то, хоть курить правилами не возбранялось, за табачный дух его сын нас тоже штрафовал.

Ну а внутри «Касабланка» и вовсе сияла роскошью и великолепием: от мраморных полов, выстеленных красными ковровыми дорожками, и тяжёлых дубовых дверей с замысловатыми витражами до лепных потолков и массивных хрустальных люстр с позолотой. Помню, первое время я прямо робела ступать по этим полам и коврам.

Правого крыла, где находилась кухня и подсобные помещения, шик, конечно, не коснулся, но и там было чистенько. Ну а в левом крыле, где располагался кабинет управляющего, отделочники постарались от души и отдали должное роскоши.