Елена Троянская

Царскую семью и меня отвели в деревянный сруб, стоявший в стороне за кораблями. Перед ним стояли стулья и скамьи, на них расположились зрители.

— Наверное, торги начинаются, — прошептала Илона, опустив голову. Она не смотрела на мужчин, которые нетерпеливо ерзали на скамьях, будто мальчишки.

Меня не должны выставить на торги. Меня забирает Менелай. Или он из мести решил продать меня в рабство? Не имеет значения. Ему невдомек, что моя судьба действительно не имеет для меня значения. Я умерла вместе с Парисом, вместе с Троей. Лучше быть рабой незнакомца, с которым меня ничего не связывает, чем Менелая, с которым связано столько горя.

Нас выстроили в ряд. Потом торжественно вывели вперед Гекубу, в знак уважения к ее бывшему сану.

Старец занял председательское место: это был Нестор. Все глаза обратились на вождей, которые давно не собирались вместе. Тут были Агамемнон (детоубийца), Одиссей (обманщик), Диомед (другой обманщик), Малый Аякс (насильник), Калхас (предатель) — банда преступников и злодеев. Были и другие, виновные в пособничестве первым: Идоменей, Менелай, Нестор.

Нестор поднял руки, столь сухие и морщинистые, что казались ветками старого дерева. Он повернул свою тощую шею и посмотрел вдаль. Несмотря на возраст, голову он держал высоко, а глаза смотрели ясно и гордо.

— Троя погибла, — сказал он, глядя туда, где раньше стоял город, а теперь клубился, поднимаясь к небу, дым. — То, что осталось от Трои, вы видите перед собой: женщины и трофеи. Мы собрались здесь, возле дома нашего великого героя Ахилла, чтобы поделить между собой это имущество.

Имущество — так мы отныне называемся.

— Первым номером, безусловно, должна идти царица Трои! — объявил Нестор и обратился к Гекубе: — Как и ты, моя госпожа, я стар. Нам остается только надеяться на уважение со стороны молодого поколения в память о том, кем мы были прежде. Кто хочет взять эту женщину в свой дом?

— Она поедет со мной, — вскочил Одиссей. — Она будет жить на Итаке!

— Каменистый остров далеко на западе Греции? — сдавленно спросила Гекуба. — Лучше похороните меня на этом берегу.

— Пенелопа хорошо встретит тебя, — настаивал Одиссей.

— Откуда ты знаешь, что Пенелопа вообще жива, а тем более хорошо встретит кого-либо, даже и тебя самого? — воскликнула Кассандра. — Ты слишком самонадеян! Впрочем, такова твоя натура.

— Не обижайся, Агамемнон, но прошу тебя, угомони свою наложницу, — повернулся Одиссей к предводителю.

Агамемнон поднялся. Давно я не видела его так близко. Годы потрепали его. Он походил на старого медведя, у которого шкура потерта, но когти и глаза остры, и он еще силен, хотя, конечно, расцвет его позади. От этого он стал только злее и потому еще более опасен. Он взмахнул рукой, стражники схватили Кассандру и оттащили ее в дом Ахилла.