Элемент крови

Там на Васильевском спуске встретимся через пять часов… И давай не опаздывай, как сегодня.

– А вдруг не успею? – засомневался Малинин.

– Это приказ! – заявил Калашников, тем самым отменив возможность дальнейшего обсуждения, и унтер-офицер, вытянувшись, принял стойку «смирно». – Должен успеть.

С улицы раздался скрежет тормозов и шум множества моторов – у подъезда остановилось не меньше десятка автомобилей, в том числе один черный «Ламборджини-дьябло» – в данном случае Шеф не счел нужным скрывать свое присутствие. Мертвые бабушки на лавочках, забросив привычное вязанье, с интересом разглядывали прибывших, перешептываясь. На крыше соседнего здания блеснули «дальнобойные» линзы – судя по всему, там обосновались вездесущие фотографы бульварных газет или телевизионщики со специальными камерами. Кто-то подскочил к Шефу за автографом, но его смяла охрана.

– Решайся, – настойчиво повторил Калашников. – Времени уже не осталось. Если ты не со мной, то дело слишком важное – тогда я поеду один. Как-нибудь справлюсь.

Размахнувшись, унтер с силой бросил на пол форменную фуражку с кокардой.

– А, пропадай моя душа на молекулы, – горько усмехнулся Малинин, приготовившись к неизбежности. – Будь что будет – куда вы, вашбродь, туда и я. Глупо бояться на самом деле-то. Сижу, трясусь – словно смерти испугался. А разве мы и так уже не мертвые?

На лестнице послышался нарастающий топот ног. Калашников положил на стол небольшой диктофон, на который он дальновидно записал откровения доктора, – во время общения со Склифосовским цифровая машинка находилась у него в наружном кармане.

– Уф-ф, наконец-то я тебя уломал, – улыбнулся Алексей. – Хорошо, тогда приготовься. Берешь красную ампулу, на счет «три» – отламывай головку и выливай в рот. Как водку.

– Огурчика, жаль, нету… Не перепутать бы с синей… – пожаловался Малинин, дрожащими пальцами вытягивая из пластмассовой коробки требуемую капсулу.

– Хорош скулить, унтер. Думать некогда. Ну, поехали! Раз, два… ТРИ!

…Оба в один и тот же момент почувствовали ужасную боль, как будто всеми своими легкими вдохнули капли расплавленного свинца. Чудовищные ощущения, заставившие их забиться в небывалых конвульсиях, длились лишь пару секунд – и Малинин, и Калашников ощутили миллионы огненных брызг, мгновенно разорвавших их тела на частицы, и они понеслись куда-то по пылающему коридору с небывалой космической скоростью. Раздался рвущий уши грохот, похожий на атомный взрыв, и все накрыла огромная, как цунами, ревущая волна сплошной темноты.