Экспертиза любви

— Каких именно? — Лена помолчала и добавила: — А давайте сократим как раз занятие по осмотру трупа на месте его обнаружения. И шкафы заказывать будет не надо. И деньги сэкономите, и головной боли будет меньше.

Петя посмотрел на нее чуть не с презрением.

— Лена, я же вам вчера объяснял, но вы меня не поняли. Я не ставлю целью ни себе, ни вам максимально облегчить жизнь. Это очень важное занятие. Его сокращать нельзя.

— Ну как хотите. Я готова следовать любым вашим распоряжениям.

Петя взглянул на нее внимательно — смеется она над ним или нет? Но Лена не смеялась. Она просто не любила людей, уж слишком серьезно относящихся к жизни.

— Мне кажется, надо выбирать от противного, — сказал Рябинкин. — Сначала мы должны перечислить те занятия, от которых не можем отказаться ни в коем случае.

Лена как раз хотела опять упомянуть этот несчастный осмотр трупа на месте его обнаружения, теперь уже в противоположном контексте, но решила, что это прозвучит как издевательство.

— Так вот, кроме занятия по «осмотру…», никак нельзя отвергать тупую травму… — «Как же по-дурацки звучит», — подумала Лена. — …То есть травму, нанесенную тупыми предметами, — поправился, глядя на нее, Рябинкин. — Это — основа. Тупую травму обязательно должны знать студенты. Она может присутствовать при самых разнообразных видах повреждений.

— Я записала, — сказала Лена.

— Потом логично изучить острую травму. То есть травму, нанесенную…

— …острыми предметами, — вздохнула Лена. Острые, тупые — это все было для нее так скучно. — Записала.

— Дальше идет механическая асфиксия…

Лена внимательно следила за словами Рябинкина. Механическая асфиксия — это… Да, она помнит, было у них такое занятие. Это когда кто-нибудь повесится, или его повесят, или чем-нибудь придушат… Лена передернулась от воспоминания. Когда она приезжала на похороны отца, она видела справку о смерти. Там на первой строчке стояло: механическая асфиксия…

— Огнестрельные повреждения… — Лена снова включилась. Занятия на такую тему она не помнила вообще. — А знаете, — Рябинкин вдруг сменил начальственный тон на самый обыденный, — мой профессор, у которого я учился, рассказывал мне, что в семидесятые годы занятия по огнестрельным повреждениям в медицинских институтах не проводились. Только в военно-медицинских академиях. Огнестрелы были почти казуистической редкостью. В основном стреляли из самопалов, и то чрезвычайно редко. Огнестрельные повреждения вставили в программу после начала афганской кампании. Это с тех самых пор в страну стало поступать огнестрельное оружие. Представляете?

— Нет, — сказала Лена. — Может быть, у меня провалы в памяти, но, по-моему, на нашем курсе такого занятия тоже не было.

— Не может быть, — сказал Рябинкин.