Экспертиза любви

Группы у нас будут идти и с утра, и после обеда. По две. Секционная здесь на четыре стола. Два отдадут нам. Два останутся свободными на всякий случай для Бюро. Случаев в это время года бывает немного. Я смотрел прошлогодний отчет. Когда у нас идут группы, мы почти все случаи из Бюро забираем. Их эксперты в это время имеют возможность передохнуть.

Лена осторожно спросила:

— А кто в этом году из экспертов будет у нас совмещать?

— Извеков и Соболевский.

У Лены чуть-чуть блеснули глаза.

— Вы, кажется, говорили, что они будут сидеть со мной в одной ассистентской?

— Я подумал, что если тебе это неудобно, то они могут сидеть и на своих рабочих местах, там, где сидят сейчас у себя в отделении. — Рябинкин сам не заметил, как перешел на «ты».

— Нет, я ничего не имею против, — быстро сказала Лена.

— Ну посмотрим. — Пете вообще-то все это было не важно. Важными были учебные дела. Он твердо поставил себе цель — сделать из этого свинарника, который ему достался, одну из лучших кафедр в институте. Жизнь в столице ему не нравилась так же, как и Лене. А в этот город за лето он просто успел влюбиться. Значит, здесь надо оставаться и работать. Работать. Он не боялся работы. Он любил ее. В глубине души он считал большой удачей, если не сказать фантастикой, что он, никому до этого не известный парень, получил в заведование кафедру. А уж что к этой кафедре должно приложиться — уважение ректората, интерес со стороны студентов, и самое трудное — имя в самом Бюро и в близких к ним полицейско-прокурорских кругах, — это уже зависело от него самого. Петя Рябинкин, так же как Саша, как Хачмамедов и как Витька Извеков, тоже по-своему любил судебную медицину. А имя в любом деле значило многое. Нет, Петя не был банальным карьеристом. И никакой он был не последний из могикан, как предположила Лена. Наоборот, среди многих людей старой, не по возрасту, а по психологии, закалке он, наоборот, снова поверил, что в нашей стране при определенной доле везения можно многое сделать без блата, без богатых родителей, своими знаниями и своим трудом. Он был уже намного младше по возрасту тех, кто распиливал государственные недра, и уже не намного, но все-таки младше и тех, кто начинал с фарцовок и поднимался на техническом дикарстве нашего народа. Он не имел склонности ни к технике, ни к разного вида гаджетам, но он любил свой предмет, свою науку и считал необходимым заставить если не любить, то хотя бы уважать этот предмет еще и студентов. И одновременно заставить уважать себя и своих сотрудников. И поэтому он искренне огорчился, что не может, как он понял, включить Лену в число своих единомышленников.

— Таким образом, Лена, мы должны сократить число теоретических занятий.