Экспертиза любви

Следователь прокуратуры поморщился и сказал ей что-то негромко, но резко.

— Клавдия, нашатырь! — заорал Саша.

На крики из кабинета вышел Хачек, негромко выматерился и вошел в секционную.

— А вы думали, вас тут будут конфетами угощать? — процедил он сквозь зубы. — Выведи его в приемную, — это он буркнул уже Саше.

Из комнаты экспертов вышли Петр Сергеевич и Извеков.

— Кто сегодня дежурит?

— Игорь, — Извеков махнул головой в сторону секционной.

— Слушай, утопление я сейчас вскрою со студентами сам, но труп надо задержать до двух часов. Если никого не привезут, придется тебе вечерней группе показать этот же случай. А я поеду читать лекцию.

Извеков был, казалось, смущен.

— Родственники уже с утра копытами стучат. Вряд ли удастся их уговорить ждать до пяти, до конца второго занятия.

— Постарайся, иначе занятие сорвем.

— Не знаю. — Извеков даже обрадовался, когда увидел Сашу. — Там тебе гистологию принесли. В комнате, в папке.

Рябинкин пошел искать Клавдию. Она, как назло, закрылась в своей комнате.

— Готовьте утопление! Почему до сих пор нет трупа на столе? Я сейчас спускаю вниз студентов.

— Чего? — открыла дверь Клавдия. — Нечего мной командовать! Надо мной только один начальник, как Господь Бог! Владимир Александрович! А он мне указания никакого не давал!

Рябинкин, сцепив зубы, пошел к Хачмамедову. Клавдия выглянула, увидела, куда он пошел, и быстренько побежала в холодильник. Когда Рябинкин вместе с Хачеком снова вышли в коридор, тело утонувшего уже лежало на столе. Хачек мрачно посмотрел на Петю и, молча раздувая усы и ноздри, пошел в секционную.

Саша в приемной держал обморочного мужчину за плечи, а Мурашов подносил ему под нос ватку с нашатырем.

— Хорошо, Вова, что ты еще не ушел.

— Я вообще-то с тобой хотел несколькими словами переметнуться.

— Сейчас. Ты подноси ватку прерывисто, — Саша был совершенно не рад, что ему надо возиться еще и с родственниками. — Поднес — убрал. Поднес — убрал. Так рецепторы лучше реагируют.

— Рецепторы обонятельные. Делай как я говорю. Или держи его сам.

Родственники утонувшего взирали на их действия из своего угла с благоговейным ужасом.

— Может, капель ему каких капнуть? Ему надо было перед этим делом влить в себя. — Мурашов сегодня был горд собой. Надо же, как он стойко перенес заход в холодильник. Может, и правда начал привыкать? Его даже не затошнило.

Глаза у обморочного мужчины вдруг приняли злобное, но вполне осмысленное выражение, и он отвел сам Вовину руку с нашатырем.

Мурашов и Саша закрыли склянку, помахали перед собственными носами, рассеивая запах нашатыря, поморщились оба, с одинаковой почти ненавистью посмотрели на мужчину и отошли в сторону на несколько шагов, еще с опаской на него поглядывая.