Экипаж

– Материалу не хватило?!!

- Тупой он, вот почему! – ответила Джина. – Тупой, как... а, уже неинтересно.

Неинтересно ей стало потому, что Ежов закончил разрезание, и Остап полетел вниз – в ночную темноту. С металлическим воротником на груди. Он почти мгновенно скрылся из глаз – ночь выдалась такой, что хоть глаз выколи. Ежов нервно сглотнул – он надеялся увидеть, как будет действовать гравистан.

- Я следующая! – тут же сиганула за ним Джина. Головой вниз, обхватив колени руками, как учили в десантных войсках.

Косколито просто шагнул вперед с бесконечно мрачным видом, как бы показывая, что уж он-то не собирается выпендриваться, как все эти безмозглые человеки.

Койфман тем временем успел привести прежних пилотов. Когда ребята увидели, что проклятые инопланетяне сделали с их самолетом, их чуть инфаркт не хватил.

- Давайте, деточки, принимайте управление назад, летите, куда летели, и чтите день субботний, - дружелюбно наставил их на путь истинный бывший раввин. – Мишенька, дружок, прыгай ты, а я уж, так и быть, последним...

- А может лучше я последним? – без особой надежды предложил Ежов, наклоняясь над люком.

Койфман ласково улыбнулся и с силой толкнул его в спину. Винтовкой.

Моручи расхаживал по пустому залу, как лев в клетке. Заканчивалась четвертая его ночь в этом чужом мире. Первую он провел в сумасшедшем доме, вторую на заброшенной даче, третью на квартире покойного Зверева. В четвертый раз ему пришлось ночевать в тренажерном зале, ожидая появления разгневанных братков.

Часы показывали пять утра. После того, как Падогова и его быков выгнали за дверь, капитан приказал всем готовиться к скорой атаке. Конечно, существовала вероятность, что Третьяков струсит и не решится нападать, но ее значение не слишком сильно превышало ноль. Во всяком случае, Денисов в это не верил – криминальный авторитет Баран (кстати, Третьяков вполне справедливо ненавидел это свое прозвище, впадая в неконтролируемую ярость, если его так называли) не привык отступать, когда ему бросали вызов. Однако и Святослав убегать не собирался. Имперцы вообще никогда не отступали.

Моручи установил поочередное дежурство. Первые три часа караулил Денисов, вторые Перов. Теперь началась командирская смена. Марину, разумеется, от охраны товарищей освободили. Само собой, она не замедлила обидеться по поводу того, что ей не доверяют, громко расплакалась, обозвала всех психами и уродами, а потом сладко заснула.

Под потолком светила одинокая лампочка, засиженная мухами. Потолок в тренажерном зале был очень низким – все-таки раньше это был подвал. Моручи почему-то подумал, что Остапу здесь пришлось бы ходить согнувшись.

В дальнем конце помещения грустно лежало то немногое, что осталось от дешифратора континуумного кода.