Фараон Эхнатон

Это обидит хоть кого! А главное — увеличивает число врагов фараона, коих и без того немало. Поход против Амона стоил очень дорого. Если и стерто имя божества в храмах, то оно все еще живет во многих сердцах. Тетива оказалась натянутой. Может быть, даже слишком. А тут еще и это самое — заигрывание с соседними народами. Неужели в этом нуждается могучее государство на Хапи?

В ответ на это фараон сказал следующее:

— Любое государство — большое или малое — нуждается прежде всего в справедливости. Что это значит? Справедливость по отношению к любой живой душе. Это — раз! И справедливое отношение к coседям. Это — два! Нарушение справедливости в первом случае вызывает смуту внутри страны. Так было, например, во времена Сехемхета. Он сместил многих семевов, уличенных в жестокостях. Этим смещениям предшествовали восстания — весьма кровопролитные. То есть смещения запаздывали. На несколько месяцев… Теперь о втором роде несправедливости. Походы Тутмоса Третьего в соседние государства не решили по-настоящему ни одного вопроса. Враги остались врагами. Они не стали от нас дальше, несмотря на то что наши войска топтали их земли. Разве все это не должно наводить на размышления? Как думаешь, Семнех-ке-рэ?

— Наводить на размышления должно. Но очень важно, к каким выводам приходишь после размышлений.

— Верно… Каковы же твои выводы?

«…Есть ли смысл спорить? Упорство фараона общеизвестно. Особенно в этом вопросе. Вряд ли его переубедишь. Единственный путь — положиться на время, памятуя, что время — лечит, время подчас само приносит верные решения. На невидимых крыльях. Независимо от твоей воли…»

— Я слушаю тебя, — раздраженно произнес фараон.

Семнех-ке-рэ беспомощно развел руками.

— Понимаю: тебе нечего сказать, брат мой.

— Нет. Мне кажется, что не надо раздражать…

— Наших врагов. Знать. Жрецов Амона… Ты слишком прижал их своими могучими руками… Между тем и немху не очень благодарны тебе.

— Немху?! — вскричал фараон. — А эти чем недовольны?

— Все из-за того же Амона. Как ни говори, он у них в сердце.

— Ну, это их дело. Меня это не тревожит. Амон вычеркнут. Он стерт на стенах. Он изгнан из душ. Так пожелал его величество Яти. Он это приказал через меня!

Фараон сжал кулаки и оградил ими свою грудь, словно обороняясь. Семнех-ке-рэ почел за благо не выводить из себя фараона. Он склонил голову и прошептал:

— Да, благой бог, уста твои приказывают нам, исполняя волю лучезарного!

Фараон облегченно вздохнул. И бог благой соизволил сказать:

— Сегодня же люди увидят нечто в Окне явлений. Тебя вместе со мною!

Семнех-ке-рэ благоговейно склонил голову.

Вдруг фараон вздрогнул. Всем телом. Словно наступил на что-то скользкое, гадкое. Глаза его помутнели. Застыли, будто неживые.

— А впрочем… — произнес он глухо.