Фараон Эхнатон

В обхват! И уж в таком канате найти изначальное волокно, проследить за извивами его пути так же трудно, как найти меченую песчинку в Западной пустыне. К чему я клоню? А вот к чему: когда великий владыка набирает когорту осведомителей, толпу соглядатаев, неимоверно возрастающую числом, то каждый из нас имеет равную возможность попасть во власть к этим крайне любопытствующим людям. И уже болезненно любопытствующим. Не важно, во имя чего были собраны они, кто собирал и куда направлял. Я слежу за тобой, ты — за мной, мы оба — за третьим, втроем — за четвертым. Буду краток: создающий эту силу часто попадает сам в ее сети. Скажи мне, Шери: прав я или нет?

— Прав, — без обиняков согласился Шери.

— Вот почему и я боюсь этих стен, хотя направляю соглядатаев сам и они у меня вот здесь. — Маху сжал руку в кулак — до хруста жирных пальцев.

— И ты сам, уважаемый Маху, вот так же в их власти?

— Именно. Только им много легче, чем мне.

— Я выйду посмотрю, все ли в порядке, — сказал Сеннефер.

Маху ухмыльнулся. Эта усмешка на его багровом лице, подсвеченном светильником, была скорее устрашающей, нежели добродушной.

— Не утруждай себя, Сеннефер, мы все находимся под недреманным оком моих соглядатаев. Они оцепили твою хижину.

Нефтеруф невольно съежился, точно на него замахнулись. Только спокойствие Шери — если только Шери был спокоен — удерживало его от бегства.

— Время идет, Шери. Что ты имеешь сообщить мне? И должен ли я слушать в присутствии этих уважаемых господ?

— Что же, я весь внимание.

— Каждый из нас готов пожертвовать своей жизнью!

— Все вместе или порознь! Мы сказали себе: жизнь или смерть!

— Больше невозможно терпеть его…

— Ты хочешь сказать — Эхнатона?

— Да! Попранное имя Амона должно быть восстановлено.

— Как — зачем? — удивился Шери.

— Вот именно: зачем?

— Дабы величие Кеми было вечным…

— Дабы униженные знатные фамилии вновь обрели свою прежнюю силу.

Вдруг раздался зубовный скрежет. Словно лев голодный поднялся из-под земли. И, завидя людей, заскрежетал зубами, предвкушая добычу. Здесь, в этой хижине, действительно пребывал лев, но лев в образе Нефтеруфа.

— Уважаемый Маху, — сказал он, с трудом сдерживая себя, чтобы не возвысить голос до крика, — вот мои руки — они способны разорвать дикого буйвола. Возьми их и прикажи им содеять нечто. Невиданное. Неслыханное. Они долго пребывали в безделье. Они способны нанести удар, от которого содрогнется мир!..

Словно желая удостовериться в этом, Маху через плечо поглядел на руки Нефтеруфа — волосатые, мускулистые, налитые кровью.

— Мало, — буркнул царедворец.