Фараон Эхнатон

Что так настойчив этот пекарь? Он будто хочет уличить в чем-то, да ждет, пока признается сам повинный во всем. Повинный? Но в чем же?.. Нет, он просто шутит. У самого на уме скверные мысли. А подозревает другого. Только и всего…

— Я вижу, я вижу, Нефтеруф! Ты не прошел мимо нее. Руки ее ухватили-таки нечто между твоих ног!

И пекарь захохотал. Он отпил пива и продолжал хохотать. Нефтеруф на миг растерялся. Нет, он и в самом деле растерялся.

— Ладно, — сказал Мааниатон, понемногу успокаиваясь, — охотно верю, что ты устоял. Однако я готов спорить с тобой.

— Да, с тобой. Дай руку!

— Не о чем, а на что. На десять кувшинов отменного пива.

— Я говорю: она пленит тебя. Возьмет тебя силой. А что скажешь ты?

Более дурацкого положения Нефтеруф и не представлял себе. Что за спор? Причем весьма обидный: для нее и для него! Но куда там! Пекарь держал свою волосатую руку на весу.

— Дай свою! Подай свою! — кричал он.

Уж очень сильно желание ударить по морде этого оплывшего жирком пекаря! И уйти… Но разве ради этого прибыл сюда бывший каторжник? Для того чтобы драться с Мааниатоном?

И он подал руку. И они пожали друг другу руку. И Мааниатон «разрезал» руки левой рукой: пари было заключено! И пекарь успокоился. Выдув остаток пива.

Нефтеруф осторожно сказал:

— Но мы начали совсем не с этого.

Пекарь выпучил глаза:

— Э… э… э… Да! Ты сказал, что его величество — жизнь, здоровье, сила! — выбрал нового соправителя.

— Да, да, да, да, да! — чуть не пропел легкомысленный содержатель пекарни. — Верно ведь! Бывает же вот так — зацепишься за что-нибудь, и — пошло! Его величество Нефер-Хеперу-Ра Уен-Ра — жизнь, здоровье, сила! — действительно избрал себе соправительницу, а царицу Нафтиту он прогнал прочь. Она в Северном дворце проливает слезы.

— А что ей остается делать? Ревность! Его величество вчера утром появился в Окне явлений. Ее величество Кийа, говорят, была что солнце, как бог восходящий. — Пекарь рассказывал об этом со злорадством, непонятным для Нефтеруфа.

— Я вижу, насолила тебе эта Нафтита, господин Мааниатон.

— Разве только мне?! — Пекарь поднял кверху сжатый кулак, словно грозил кому-то. — Я и мои друзья, может быть, и не богаты. Каждый в отдельности. Но мы — сила! Мы не боимся даже вельмож. А кто настраивает фараона против нас? Против немху тоже? Кто?

— Она самая! Пока они там во дворце боролись против Амона и прочей нечисти — мы были им нужны. А когда Амон повержен, а знать поджала хвосты, — видишь ли, мы им стали в тягость. Мы уже не люди. Новая знать растет. Прямо из грязи! А кто строил этот город — Ахяти? Мы! Кто помогал его величеству? Мы! А теперь, когда столица блистает на всю вселенную, нас всех можно и на свалку?! И это все царица! Поверь мне!

«…Пожалуй, мне пора уходить. Дал бы мне хлеба — и я бы убежал отсюда.