"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Тогда отойдя подальше, примерившись, нацелившись – раз, два, три – с разбега он ударил в дверь всем своим немалым весом, и замок, запертый изнутри, не выдержал.

Большое окно этой девичьей комнаты, где царил хаос и пахло рвотой, распахнуто настежь.

Освещенная луной возле окна, цепляясь рукой за подоконник, фигурка скорчилась на полу – словно зародыш в утробе, подтянув колени к животу.

– Офелия! – Катя бросилась к ней, подхватила ее.

Нет, нет, тихо, тихо… и даже сорок тысяч братьев… и сестер… и вся полиция в мире не может…

Почерневшее лицо, закушенные от боли губы.

И уже холодная… холодная как лед.

– Яд. Мертва уже несколько часов.

Свет фонаря, который Гущин, держа в руке, направлял на нее, внезапно стал шириться, расти, он был так ярок и ядовит – этот свет, что Кате невольно пришлось закрыть глаза.

Электричество зажглось. Аварию на подстанции ликвидировали.

Полковник Гущин выключил фонарь. Нагнулся и осторожно поднял с пола маленькую ампулу с отломанным концом, понюхал, посмотрел сквозь нее на свет лампы – на дне капля, пригодная для токсикологической экспертизы.

Катя увидела рядом с телом Офелии лист бумаги.

– Она оставила предсмертное письмо.

Потом, позже, подшитый в материалы уголовного дела в качестве решающего вещдока, этот листок бумаги, исписанный девичьим почерком, читали и перечитывали множество раз – розыск, прокуратура, следователь, эксперты-графологи.

Катю поразил сам почерк – сначала ровный и аккуратный, к концу он стал рваным, лихорадочным. Та, что писала письмо, торопилась его закончить, боясь не успеть.

Но она успела. Они все это прочли.

В комнате работали эксперты-криминалисты, потом появились санитары «Скорой». Труп запаковали в черный пластиковый мешок и на носилках спустили по лестнице вниз, погрузили на каталку.

Катя отдала письмо Офелии экспертам, они изъяли также ноутбук и планшетный компьютер.

Полковник Гущин вместе с оперативниками делал осмотр, сыщики перетряхивали встроенный в стену шкаф-купе.

Вытащили кожаный корсет с широким поясом. В тот вечер на празднике Офелия выбрала наряд в стиле панк. И все свидетели отметили, как нелепо оделась эта странная хромая девушка.

Гущин вывернул широкий пояс – внутри маленькие кармашки. Так удобно что-то спрятать, пронести с собой незаметно. В одном из кармашков лежал контейнер-«столбик», самый обычный, из-под нитроглицерина.

Эксперт-криминалист открыл его: внутри бурый порошок.

– Кажется, мы нашли рвотный корень, антидот, – сказал он и присоединил находку к ампуле с каплей яда внутри.

В Электрогорск Катя больше не ездила никогда.