Его звезда

Сердце останавливается. Робко иду к ним, нервно сжимая букет цветов.

Стелла стоит за ее спиной, лучезарно улыбается. Я на секунду отвлекаюсь от Ильяса и смотрю на жену. Какая же она у меня красивая! Беременность округлила ее в нужных местах, ушла худощавость подростка. Глаза сияют счастьем. Она сама вся изнутри светится и этим светом всем вокруг светит.

Протягиваю ей цветы, целую в губы, целую чуть дольше, чем нужно. Еле оторвался, напоминая себе, что мы не дома и вообще нужно вести себя прилично. Она протягивает руку и гладит меня по небритой щеке.

«Люблю» — кричат ее глаза.

«Я больше!» — отвечаю, усмехаясь.

Поворачиваюсь к медсестре, забираю у нее самое ценное, что сейчас у меня с женой есть: наш ребенок. Ильяс спит.

Смотрю на его личико. Все такое маленькое, крохотное, как бы ничего не сломать. Кажется, я за все время, пока мы были в роддоме на выписке, так и не посмотрел ни на кого, кроме сына и Стеллы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Домой? — шепотом спрашивает Стелла, когда я осторожно пристегиваю Ильяса в автолюльке. Поднимаю на нее глаза. Домой. Теперь у меня действительно есть дом. Не просто коробка с мебелью и техникой, а дом, в котором меня всегда будут ждать.

— Домой! — улыбаюсь, нагибаюсь в ее сторону, целую.

— Тебя не было всего три дня, а я безумно соскучилась!

— Я тоже соскучился, давай дома будем эту тоску утолять, а то боюсь мне потом не сесть за руль, — чмокаю в кончик носа Стеллу, захлопываю заднюю дверку машины, сажусь за руль.

Дома нас ждали Галина Ивановна и Гена. Вроде люди на нас работают, а почему-то я их воспринимаю, как близких к семье людей. Они и лучше родственников, ничего не требуют.

Пока Стелла с Галиной Ивановной умилялись спящему ребенку, Гена стоял в сторонке, скупо выражая свои эмоции в виде сдерживаемой улыбке. Я направился в кабинете.

Мои родственники не знали, что женился. Я не говорил ни матери, ни сестрам, ни дяде, тем более другой родне. Знаю, что из всех не примет только мать, но очень надеялся на понимание и смену позиции. Ведь Ильяс родной внук, не Паша, которого она все не может забыть и с укором напоминает, какое я счастье упустил по своей глупости.

— Да, Эмин! — голос мамы бодр, что удивительно, и весел. Я даже опешил от ее хорошего настроения. Оно было таким редким, как солнце в Москве.

— Привет, мам! Как дела?

— Вот сегодня встречаемся с мамой Радика, решили пройтись по магазинам. Потом пойдем с Саной докупать приданое.