Его запретная малышка

Я говорил Маше, что почти развелся, Арсен, так же сказал Еве. Моя еще не бывшая жена спала с моим отцом и управляющим и не знает, от кого из них беременная.

— Зачем ты пришла ко мне, а не к отцу или Арсену?

— Я… я не знаю, я не хочу этого ребенка, мне нужны деньги на аборт.

Ситуация, скажем, не из легких.

— Я не дам денег на это, ты знаешь мое отношение к такого рода процедурам. И если бы ты хотела это сделать, ты бы уже сделала, но ты пришла ко мне, чтоб испортить жизнь, свалить всю ответственность за свои поступки. Так, Ева?

Молчит, отвернулась."

"— Утром позвоню отцу и все ему расскажу, это не обсуждается. Я куплю тебе билет и отправлю к нему, разбирайтесь втроем, делайте анализы ДНК, не знаю, что там еще делают в таких ситуациях. У меня и без тебя полно проблем.

— Она приходила.

— Кто?

— Твоя проблема.

В груди все обрывается, ладони потеют, сжимаю кулаки.

— Что ты ей сказала?

— Что ты мой муж, я твоя жена, и мы ждем ребенка.

Срываюсь с места, хватаю Еву за шею, она вскрикивает, в глазах ужас. Я реально готов сейчас ее прибить за поганый язык и сказанные слова.

— Твое счастье, что ты женщина, я не ударю, сегодня ты улетишь в Сочи, я лично посажу тебя на самолет, а Арсен с отцом встретят. Ты меня поняла?

— Да, да, отпусти, больно.

— Собирай чемодан, едем в аэропорт.

Ева засуетилась, я сел за стол, сложил перед собой руки, чувствуя, как они трясутся. Вот почему Маша не отвечает, заблокировала, наверное, ее можно понять, молодая слишком. Представляю, как Ева могла все преподнести.

— Дьявол!

Снова кулаком по столу. Надо было решать все дела с Евой и разводом раньше, а уже потом влюбляться. Сам виноват, что такое допустил.

Глава 32 Маша

Не могу пошевелить руками, они до того тяжелые, словно их придавили огромной бетонной плитой. Нет, все мое тело сейчас придавило ей. Хочу открыть глаза, но не получается.

Господи, как же плохо.

С трудом переворачиваюсь на бок, наконец-то удается приоткрыть тяжелые веки, но картинка мутная. Зажмуриваюсь, начинает кружиться голова, начинает и подташнивать.

Так, это похмелье, жестокое похмелье.

Не надо было мешать вино и коктейли. А лучше вообще не надо было пить. Пытаюсь снова открыть глаза, картинка четче, большое зеркало встроенного шкафа-купе, в нем отражается кровать, смятые простыни и девушка.

Волосы свисают на пол, грудь прикрыта черной шелковой тканью.

Не узнаю ту, что вижу напротив, но когда до меня наконец доходит, желудок сдавливает спазмами, глубоко дышу, сдерживая рвотные позывы. Это не мое зеркало и не моя кровать. Но та девушка в отражении — это я.

Тошнота отступает, когда переворачиваюсь на спину, теперь смотрю в потолок, он до такой степени белый, что режет глаза, и в голове от этого острая боль.

Так, Маша, вспоминай.